– Тут есть еще кое-что… – перебил он. – Делом занимается ФСБ.
– Нельзя ли об этом поподробнее?
– Я знаю только то, о чем шепчутся в коридорах. Милицию просили в это дело не соваться. Убедительно просили. Так что вам тем более соваться ни к чему.
– По этой причине вы поспешили стать моим верным оруженосцем?
– Я же сказал: ни к чему мне еще один труп на участке. Я могу понять ваше желание докопаться до истины, но…
– Вряд ли мне позволят, – закончила я начатую Алексеем Дмитриевичем фразу.
– Вот именно. Кстати, в целях вашей же безопасности. Светлана могла что-то узнать ненароком и оказалась в подвале со вспоротым животом. Это не охладило ваш пыл?
– Значит, маньяк… – постукивая пальцем по рулевому колесу, пробормотала я задумчиво. Встрепенулась от пришедшей в голову мысли и повернулась к своему спутнику: – А вам не кажется, что вчерашние мальчики в данную версию не укладываются? Или они – наши друзья из ФСБ?
– Не болтайте глупостей. Я понятия не имею, что это были за типы. Но их появление меня здорово взволновало.
– Поэтому вы не стали сообщать о них в милицию?
– Светлана Сергеевна, ехали бы вы в Питер, а компетентные люди во всем разберутся. Вы потом статью напишете…
– И не надейтесь! Мне только интереснее стало.
– Тогда нам придется стать неразлучными. Очень меня тревожит ваша безопасность. Буду приглядывать за вами, пока в отпуске.
– Откуда такое человеколюбие?
– А вы мне нравитесь. Красивая, умная… Правда, нахальная, но к этому можно привыкнуть.
– А вы мне не нравитесь.
– Чем прогневил?
– Мутный вы тип…
– Ну вот. Я со всей душой…
– Возможно, я изменю свое мнение о вас.
– Да? И что я должен сделать? Открыть свою душу? Рассказать биографию в деталях? Поклясться на Библии, что черных мыслей не держу?
– Все это очень увлекательно, но подождет. Мне нужна полная информация о всех трех убийствах.
– А луну с неба вам не надо?
– На что она мне? Пусть на небесах висит.
– Как вы себе это представляете? Я не луну имею в виду, а информацию.
– Я помню, что вы простой участковый, но ваш облик внушает определенные надежды. Напрягитесь, совершите невозможное, – я хитро улыбнулась, – для женщины, которая вам, как вы сами сказали, нравится.
– Да? И что я буду иметь?
– Все, что пожелаете. То есть все, что в моих силах.
– Ловлю на слове. Не вздумайте потом отнекиваться.
– Что вы! Я готова вам отдаться прямо сейчас, в качестве аванса. Или у вас на мой счет совершенно другие планы?
– Не вгоняйте меня в краску. У меня нет вашего нахальства, к тому же…
– Что?
– Ничего. Не мешайте думать, каким макаром совершить подвиг в вашу честь.
– Не возражаете, если я пока заведу машину и мы поедем в ресторан? Хороший обед улучшит ваши мыслительные способности.
Он хмыкнул и отвернулся, а я направилась в сторону центра города, справедливо полагая, что лучшие рестораны должны быть именно там.
Однако в ресторан мы не попали. По дороге Алексей Дмитриевич позвонил по телефону, назвал собеседника Севой, и… разговор у них вышел затейливый.
– Хочу, чтобы ты поговорил с одним человеком… об убийствах. Знаю. И все-таки прошу. Нет, у тебя не годится. Приезжай на Подбельского, там на углу пивная. Будем через двадцать минут. Сворачивайте, – повернулся он ко мне, убирая телефон. – Подбельского – это где старый главпочтамт. Надеюсь, помните.
– Почему бы нам не встретиться с Севой в приличном ресторане, а не в столь злачном месте, как пивная?
– Менты в приличных ресторанах чувствуют себя неуютно. Пивнушка в самый раз.
– Вы думаете, Сева захочет что-то рассказать? – усомнилась я.
– Надеюсь. Он любопытен и на ребятишек из ФСБ большой зуб имеет.
– Да? И чем они ему досадили?
– А это, уважаемая Светлана Сергеевна, уже не ваше дело.
Мое присутствие в данном заведении было неуместным. Так думала не только я, но и немногочисленные посетители. Нас проводили недоуменными взглядами, бармен выразил неодобрение поджатием губ. Однако Алексей Дмитриевич, как видно, не обратил на это никакого внимания. Принес три кружки пива и орешки, хлопнулся на стул напротив и углубился в созерцание напитка. Понюхал, сделал глоток и улыбнулся.
– Вполне приличное. Можете попробовать.
– Я за рулем.
– Похвальное стремление к трезвости. Тогда я и вашу кружку выпью. Чего добру пропадать. Кофе и чай здесь не подают, так что извините.
Вскоре в бар вошел мужчина лет тридцати пяти, высокий, худой и сутулый. Хмуро огляделся и направился к нам. Замер возле стола, посмотрел на меня, затем на Ковалева и зло спросил:
– Ты что, спятил?
– Садись, – вздохнул Алексей Дмитриевич. – Пива выпей. Хорошее пиво. А она только с виду дура. Боевая девушка. Здорового мужика завалила, что твой спецназовец.
– Какого мужика? – проявил интерес Сева.
Ковалев, не торопясь, поведал о вчерашней битве. Я слушала без особого интереса, приглядываясь к Севе.
– Журналистка? – тяжко вздохнул он. – Зря стараетесь. Ничего опубликовать по этому делу вам не дадут. Еще и по рукам схлопочете. А ты, Леха, совсем спятил. Лезешь в дерьмо и девчонку за собой…
– Это я лезу, а он за мной, – внесла я ясность.
– Откуда об убийствах узнали? Неужто он рассказал? – Теперь Сева обращался ко мне.
