– Спасибо огромное, – сказала с чувством девушкам на входе. Обе мгновенно прониклись и улыбнулись так счастливо, что у меня на глазах выступили слезы умиления.
– Приходите к нам еще, – предложили они.
Алексей Дмитриевич наблюдал за этим действом с несколько очумелым видом.
– Зря вы не пошли, – укорила я его. – Столько счастья – и всего за восемьсот рублей.
– Вы уже знаете угол, за которым вас подстерегает любовь? – заботливо спросил он.
– Конечно. Постараюсь там не появляться. Нам нужна некая Паисия, которая сейчас, предположительно, в психушке.
– Она выписалась, – покачал головой Ковалев, а я уважительно покивала.
– Вы неплохо осведомлены.
– По-вашему, это недостаток?
– Вы представляетесь мне человеком, целиком состоящим из достоинств. Кстати, вы не в курсе, где живет эта Паисия?
– Сейчас узнаю, – буркнул он. Когда мы устроились в машине, адрес у него уже был. – Смею напомнить, уважаемая Светлана Сергеевна, что наши передвижения по городу вряд ли остались незамеченными. По крайней мере, в ближайшее время в соответствующих органах об этом узнают и в восторг не придут.
– Боитесь, что шею намылят? – улыбнулась я.
– Мне бояться нечего. В должности меня понижать – зря стараться.
– Это верно. Тогда что за странные волнения?
– То ли вы совсем дурочка, – вздохнул он, – то ли…
– Что? – не дождавшись продолжения, спросила я.
– Поживем – увидим, – без энтузиазма ответил Алексей Дмитриевич.
– Долго смотреть собираетесь? – съязвила я.
– Пока не надоест.
– Оптимистично. Говорите, куда ехать.
Паисия, а в миру Волкова Анна Витальевна, проживала в частном доме на окраине города. Мы потоптались возле запертой калитки, звонок на которой отсутствовал.
– Что будем делать? – проявил интерес Ковалев, оглядываясь. Эта его манера продолжала меня тревожить.
– Вы свистеть умеете?
– Умею.
– Ну, так свистните. Может, тогда кто-нибудь обратит на нас внимание.
Он посмотрел на меня так, точно пытался решить: шучу я или говорю серьезно. Потом взял и по-разбойничьи свистнул.
– Здорово, – ответила я. – Правда, толку от этого я не вижу.
Я всерьез прикидывала, смогу ли перемахнуть через ветхий заборчик, но тут дверь дома открылась, и на крыльце появилась пожилая женщина в теплом халате.
– В чем дело? – сурово спросила она.
– Волкова Анна Витальевна здесь живет?
Женщина довольно долго молчала, затем подошла к калитке, но открывать ее не спешила.
– Допустим, – сказала настороженно. – А вам она зачем?
– Мы из милиции, – нагло соврала я и, застыдившись, улыбнулась.
– Документы у вас есть?
– Алексей Дмитриевич, у вас есть документы? Я свои забыла.
С большой неохотой Ковалев извлек удостоверение и протянул женщине. Та на него мельком взглянула, особого интереса не проявив.
– Я больной человек, мне нельзя волноваться.
– У нас всего несколько вопросов. Можно войти?
– Зачем это? – насторожилась она. – Спрашивайте здесь.
– Здесь довольно прохладно. Может, мы все-таки войдем?
– У меня не прибрано. Спрашивайте, что хотели.
– Вы хорошо знали Светлану Старостину? Она приходила в эзотерический центр, где вы работали.
– Светлану убили. Вы что, не знаете? Хороша милиция.
– Мы, собственно, по этому поводу…
– Ее убили, – перебила женщина. – И убийца до сих пор не найден. Я ее предупреждала, но она и слышать ни о чем не желала.
– О чем предупреждали?
– О том, что она во власти отрицательных энергий. Подобное притягивает подобное. Неудивительно, что она стала жертвой сумасшедшего. С этим не шутят. И нечего ухмыляться, – нахмурилась она. – В некоторых вещах я понимаю гораздо лучше, чем вы.
– Не сомневаемся, потому и обратились к вам.
– В дом я вас все равно не пущу, – немного невпопад заявила она. – Был у меня следователь, расспрашивал. Я ничего не знаю. Ничего, что помогло бы вам найти убийцу. Светлана приходила в центр несколько раз – снять порчу. Ее аура… Впрочем, вы наверняка все это считаете глупостями. А это очень серьезно. Я предупреждала, что ей надо много работать. Вадим Аркадьевич подтвердит.
– Вадим Аркадьевич – это ваш…
– Учитель, – кивнула женщина с очень серьезным лицом.
– Он тоже с ней работал?
– Нет… – с некоторым замешательством ответила она.
– Но он с ней встречался?
– Мне кажется, они были знакомы.
– Что значит «кажется»? – влез Ковалев, до той поры тосковавший рядом. Должно быть, мысли о начальстве его сильно тяготили, потому что он хмурился и даже досадливо морщился.
Женщина подошла к вопросу со всей серьезностью.
– Мы были в моем кабинете, когда он вошел. Вообще-то, это не принято. Во время сеанса вмешательство любой энергии… Прекратите смотреть на меня как на сумасшедшую! – накинулась она вдруг на участкового.
Тот от неожиданности едва не подпрыгнул.
– В самом деле, Алексей Дмитриевич… – попеняла я ему.
– Заходите, – неожиданно предложила мне женщина, резко повернулась и пошла к дому, буркнув на ходу: – А он пусть здесь останется.
– Э-э… – начала я, но она уже вспомнила про калитку, сделала шаг назад, отперла ее, взглянув на Ковалева со всей суровостью.
– Сами виноваты, – шепнула я ему и пошла за хозяйкой.
