– Вуду? – усмехнулся Вадим Аркадьевич. – Чепуха. Если только кто-то просто развлекается, желая привнести в свою жизнь нечто таинственное, необычное… Надо родиться на Гаити, всосать все это с молоком матери… Невозможно целую культуру взять и перенести за тысячу километров по своему желанию. Надо верить. Без этого и заклинания не сработают, они будут бессмысленным набором слов. Надо, чтобы каждое слово находило отклик в душе. Вы сами не можете объяснить причину, но душа отзывается. В противном случае все обряды будут нелепой игрой.
– Однако в своих играх человек может зайти очень далеко, – вздохнула я, достала фотографию и положила ее перед Вадимом Аркадьевичем. Он посмотрел, потом нахмурился и стал разглядывать ее очень внимательно.
– Тут ведь не фотомонтаж? – наконец спросил он. Я покачала головой, а он вздохнул. – Невероятно. Где вы это взяли?
– Не могу ответить на ваш вопрос, так как обещала хранить тайну.
– И какое отношение это может иметь к культу Вуду? По-моему, просто надругательство над здравым смыслом и вообще над всем, что свято для людей. – Он был искренне возмущен.
– А если какой-то ритуал?
– Чепуха. Мы долгое время жили на Кубе, у нас была няня негритянка, ее считали колдуньей. Собственно, она и привила нам интерес к тайным знаниям.
– Вам? – насторожилась я.
– Нам. Мне и Виктору. Он тогда жил с нами, так сложились обстоятельства. Так вот, она много нам рассказывала о древних верованиях. Можете не сомневаться, большинство из бытующих представлений о Вуду не выдерживают никакой критики. Просто страшилки, которыми пугают детей. Ничего подобного этому, – он ткнул пальцем в фотографию, – там просто быть не может. Если не верите мне, обратитесь к специалисту.
– А если человек искренне верит, если он убедил себя, что верит?
– И проделывает вот такое? – Он вернул фотографию. – Уберите, ради бога. Так можно окончательно разочароваться в человечестве.
Я положила фотографию в сумочку. Оставался еще вопрос, который очень меня интересовал.
– После нашей предыдущей встречи вы сразу отправились к брату, – сказала я с улыбкой.
В лице Вадима Аркадьевича наметилось смятение.
– Вы что, следили за мной? – Я развела руками, а он усмехнулся: – Надо же… Но почему?
– Надеялась, что у вас есть разгадка, – дипломатично ответила я.
– Вы подумали, что я могу что-то утаить от следствия? Вы совсем меня не знаете… Я поехал к брату, потому что ждал от него помощи. Я хочу расширить центр. Помещение мы снимаем, арендная плата очень высока, а мне предложили купить офис на Николаевском проспекте. Впрочем, детали вас вряд ли интересуют. Я хотел поговорить с братом. Всей суммы у меня нет в наличии, а здание принадлежит человеку, у которого он работает. Я звонил Виктору несколько раз, просил о встрече, но он был занят. А когда он сам позвонил и предложил встретиться, я сразу же поехал.
– Обо мне вы говорили?
– Да, – ответил Вадим Аркадьевич, чуть помедлив. – Я был поражен вашим сходством со Светланой и… рассказал брату.
– Как он к вашим словам отнесся?
– Заинтересовался, конечно. Предположил, что вы родственницы. Вот и все. Возможно, ваше появление заинтересовало его даже больше, чем он хотел показать, но ведь он не рассказывал мне о знакомстве со Светланой. И слишком большой его интерес, как он мог подумать, показался бы мне странным.
– У вас не было ощущения, что он испуган или насторожен?
– Подождите, – нахмурился Вадим Аркадьевич. – Вы что, подозреваете моего брата? Это все его внешность… – продолжил со вздохом, точно не со мной разговаривал, а думал вслух. – У него лицо классического злодея из комиксов. На самом деле он исключительно порядочный человек.
– Спасибо, – сказала я, поднимаясь. – Вы мне очень помогли.
– Вы серьезно говорите?
– Конечно.
Я простилась и покинула кабинет. Ковалев тосковал в уголке, листал какой-то журнал. Я собиралась заплатить за консультацию, но вышедший следом за мной Вадим Аркадьевич сказал, что это совершенно излишне.
– Ну, что? – задал мне вопрос с трудом сдерживавший нетерпение Ковалев, как только мы вышли из центра.
– Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте.
– Всыпать бы тебе как следует! – разозлился Ковалев.
– За что? За любовь к Шекспиру?
– За вечные издевки.
– Мы и знакомы-то всего ничего, а уже «вечные».
– О чем вы так долго говорили?
– О Светке, естественно. Он был в нее влюблен. Она писала хорошие стихи, а он поклонник поэзии. Кстати, Авдотьев – его брат, двоюродный. Оба в детстве жили на Кубе. Если память мне не изменяет, это совсем рядом с Гаити. Очень может быть, что кто-то там еще и поколдовывает, хотя вождь и учитель наверняка запретил своим чадам суеверие. Идейные вожди не жалуют опиум для народа.
Я коротко пересказала Ковалеву наш разговор с Вадимом Аркадьевичем, для удобства затащив участкового в кафе. Прежде всего следовало подкрепиться, да и разговор за столиком казался мне приятнее, чем в машине, уж очень я увлекалась и забывала смотреть на дорогу.
Алексей Дмитриевич кушал с аппетитом, смотрел серьезно и время от времени кивал.
