— И впрямь симпатичная, — проговорила детектив, вглядываясь в изображение девушки. Яркая брюнетка с хорошей фигурой. На ум Мирославе пришли строки Некрасова: «Вьется алая лента игриво в волосах твоих темных, как ночь». Алой ленты, правда, в волосах девушки не было. Но темные блестящие волосы, рассыпанные густым водопадом по плечам, и впрямь были хороши. Полные губы, карие глаза. Смущали только брови, почти срастающиеся на переносице. Но говорить об этом Славе Мирослава, естественно, не стала. Вместо этого она спросила:
— Может быть, позвоним твоей невесте?
— Зачем?
— Как зачем? Пусть приедет и побудет с тобой.
— Нет, что вы не надо! Я не хочу ее волновать.
— Разве ты не хочешь, чтобы твоя девушка поухаживала за тобой?
Он покачал головой.
Мирославе нужно было ехать домой. Но и оставлять спасенного парня одного она не решалась.
— У тебя есть кто-то, кто мог бы приехать и побыть с тобой?
— Никого не надо, — улыбнулся он слабо и, догадавшись о ее чувствах, добавил утешающим тоном: — Не волнуйтесь за меня. Все будет хорошо. Если я почувствую себя плохо, то позвоню бабе Варе.
— Это твоя бабушка?
— Нет, это моя соседка.
— Ты с ней дружишь?
— Можно сказать и так. Она опекает меня. А я ее.
— Ну, хорошо. Я, пожалуй, пойду, — проговорила детектив, — а ты закройся на все замки и ложись спать. Ты дойдешь обратно из прихожей до дивана?
— Да.
Мирослава вышла на лестничную площадку, услышала, как щелкнул замок, постояла еще полминуты в задумчивости, а потом решительно нажала на кнопку звонка соседней квартиры. Она надеялась, что соседка, как и многие пожилые люди, коротает большую часть ночи наедине со своей бессонницей и не спит. Так и вышло.
— Кто тут? — спросил настороженный, слегка хрипловатый голос из-за двери.
— Детектив Мирослава Волгина. — Мирослава приложила к глазку свое удостоверение.
— Погодите, сейчас возьму очки.
Послышались удаляющиеся шаги и стихли. Но вот они раздались снова, теперь уже приближаясь. Потом дверь приоткрылась на цепочку.
Мирослава решила не пугать старую женщину. Оставаясь на месте, она спросила:
— Вы баба Варя?
Старушка улыбнулась:
— Можно звать меня и так. Вообще-то я Варвара Павловна.
Мирослава поняла намек, баба Варя она для Славика, а для всех остальных, и для нее в том числе, Варвара Павловна.
— Ваш сосед сегодня попал в переделку, — начала она.
— Что с ним? — Старушка всполошилась не на шутку и открыла дверь. — Заходите!
Мирослава шагнула в прихожую, но проходить в комнату отказалась, было уже поздно.
— Разве вы здесь не по долгу службы? — насторожилась женщина.
— Нет, я оказалась случайным свидетелем. — Мирослава не стала темнить, тщательно подбирая слова, чтобы не напугать старушку до смерти, все потихоньку рассказала ей. И попросила: — Вы тут присмотрите за ним, и вот моя визитная карточка на всякий случай. Позвоните мне, если что. — И стала спускаться вниз по лестнице.
— Можете на меня положиться, — суровым голосом заверила ее Варвара Павловна. Хотя имя «баба Варя» с точки зрения детектива подходило ей гораздо больше.
— О! Да вы трезвы, как стеклышко! — воскликнул Морис, встречая ее у ворот.
— Ты прекрасно знаешь, что я за рулем! Так с чего бы мне быть нетрезвой?
— Могли бы взять такси, а свой автомобиль оставить на стоянке. Я бы завтра за ним съездил.
— Ничего, — сказала Мирослава, — это даже лучше, что я не пила.
Он посмотрел на нее несколько удивленно.
— Если напоишь чаем, то все расскажу, — ответила она на его немой вопрос.
Морис молча вошел в дом, поставил чайник и лишь после этого спросил:
— Есть, надеюсь, вы ничего не будете?
— Буду! — крикнула она из прихожей.
— Что?
— Мармелад.
— Лимонный?
— Грушевый.
Мирослава осторожно сняла с себя легкую куртку из кожи и, аккуратно сложив ее, поместила в целлофановый пакет, который тут же закупорила. После чего отправилась в ванную.
Потом они сидели на кухне и пили чай с мармеладом. Дон сидел рядом и тихонечко мурлыкал, радуясь возможности лицезреть свою любимую хозяйку. Мирослава положила на ладонь маленький кусочек мармелада, и кот с удовольствием слизнул его с ее руки.
— Как все прошло? — спросил Миндаугас, едва заметно улыбнувшись краем губ.
— Отлично! — проговорила она сердито. — Даже стриптизер из торта вылез, как черт из табакерки.
— Вам не понравился стриптизер? — улыбнулся он чуть шире.
— Не в этом дело, — отмахнулась она, — бог с ним, со стриптизером и со всем Машиным девичником.
— Тогда что же?
— На обратном пути я впуталась в историю!
— Не понял.
— Короче, я услышала подозрительный шум и поспешила туда, откуда он доносился.
— И что же там происходило?
— Драка! Вернее, побоище! Трое били одного, лежащего на земле.
— Вы вмешались?
Она повела плечами, мол, как же иначе.
Тогда Миндаугас спросил бесстрастно:
— И чем же все закончилось?
— Пока не знаю.
— То есть?!
— Избитого парня я отвезла домой. А что там с теми, кто напал, я не знаю.
— Но вас явно тревожит не самочувствие хулиганов, которых, как я подозреваю, вы отделали как бог черепаху. Кстати, почему так говорят?
— Не знаю!
— Не злитесь. Лучше скажите, что там было не так?
