— Как? Еще один? — вяло спросила Маша. Она вдруг разом устала от событий сегодняшнего дня. Ей отчаянно захотелось, чтобы он уже закончился, можно было лечь в постель и уснуть.
Смотреть в телескоп оказалось совсем не интересно. В школе Маша терпеть не могла астрономию. Ей никак не удавалось вообразить, что значит «на расстоянии стольких-то световых лет». Как расстояние может измеряться в годах, в голове не укладывалось. И Большую Медведицу ей никогда рассмотреть не удавалось. Не видела она Медведицы, что ты будешь делать? И через телескоп тоже.
— Ну и ладно, — сказал Корней и посмотрел на часы. — Ты, главное, не расстраивайся. Смотри, у меня для тебя подарок.
Из недр куртки, в которой, казалось, хранилось все на свете, он достал маленький флакончик духов и протянул Маше.
— Попробуй, этот запах очень подойдет к твоим глазам.
Как запах может подходить к глазам, спрашивается?
Маша сняла золотистый колпачок и брызнула немного. Аромат был странный — слишком сладкий, Маша такие не любила. От резкого запаха у нее вдруг закружилась голова, и она схватилась за Корнея, чтобы не упасть.
— Э-э-э, ты что? Маша, тебе плохо?
— Я, наверное, выпила слишком много вина, — заплетающимся языком успела сказать Маша и потеряла сознание.
В себя она пришла от того, что Корней заботливо растирал ей лицо снегом.
— Очнулась? Вот и хорошо, а то я уж был готов за доктором бежать. Встать сможешь?
Маша осмотрелась и обнаружила, что сидит на снегу, но голова ее при этом покоится на коленях Корнея, а он встревоженно заглядывает ей в глаза. Она прислушалась к себе: ничего не болело, лишь немного, совсем чуть-чуть кружилась голова. В руке был зажат флакончик с духами. Ах да, новый знакомый их презентовал, и в момент «дегустации» ей стало плохо. Маша сунула духи в карман.
— Встать смогу, — сказала она, впрочем, не очень уверенно. — И что это я, сама не знаю? Долго была в обмороке?
— Минуты три. Достаточно для того, чтобы я начал волноваться. Но, к счастью, ты пришла в себя. Грузинское вино очень коварное, — улыбнулся Корней. — Я виноват, не уследил за тобой. Встаем потихоньку. Тебе надо прилечь, давай я тебя в домик отведу.
— Нет, пойдем в кафе. Со мной все в порядке, а там пирожные обещали. Я не хочу, чтобы вечер кончался.
— А я очень хочу. — Он многообещающе улыбнулся, и Маше вдруг стало тревожно от того, что могла означать эта улыбка.
К такому быстрому развитию событий она не была готова. Маша приехала сюда с другим мужчиной, и пока они не разберутся между собой, нырять в новый роман с головой она не будет, как бы ни хотелось.
Они прошли примерно полдороги, когда раздался громкий крик — совсем рядом, метрах в двадцати от указателя «Коттедж № 3», мимо которого они как раз проходили.
— Что-то случилось, — тревожно сказала Маша. — Надо посмотреть. Может, этой старушке, Ольге Леонардовне снова стало плохо?
— Тебе самой нехорошо, — твердо сказал Корней. — Кто-нибудь другой придет на помощь, а тебя нужно отвести в кафе и хотя бы усадить, раз лежать ты не хочешь.
Крик повторился, причем теперь было понятно, что это женщина.
— Помогите! Помогите! — доносилось из-за деревьев. Маша могла ошибаться, но, кажется, голос Лизы.
— Да все со мной в порядке, — с досадой сказала Маша. — Пойдем, надо узнать, что случилось.
Не дожидаясь Корнея, она побежала по дорожке, ведущей к домику, и практически сразу, за первым поворотом обнаружила лежавшего ничком Артема и стоящую на коленях Лизу. Женщина безудержно рыдала.
— Что случилось? — спросила Маша, присаживаясь рядом, и тут же отшатнулась, вскрикнув. Из-под головы Артема текла кровь, алая, яркая на белом снегу, собравшаяся в крупную лужицу.
— На Артема кто-то напал.
— Кто? Зачем?
— Я не знаю. Катюшка уснула у меня на руках еще по дороге в домик, поэтому я очень быстро ее уложила и вернулась в кафе. Артема там не оказалось, и я решила пойти ему навстречу. Была уверена, что он еще помощь старушке оказывает, думала, может, надо принести что или позвонить. Но нашла его тут. Вдруг он умер?
Маша присела, приложила пальцы к шее лежавшего без движения мужчины. Под ними билась сонная артерия. Неровными толчками, но все-таки билась!
— Он жив, — быстро сказала она Лизе. — Без сознания, но жив. Нужно срочно вызывать «Скорую» и полицию.
Сзади шумно дышал Корней.
— Тут телефоны не работают, — мрачно сказал он. — Сети нет.
— Беги на ресепшен, там стационарный. А я сбегаю в кафе, позову ребят на помощь. Трогать Артема ни в коем случае нельзя, но надо укрыть чем-нибудь.
Не прошло и получаса, как базу охватила суета, всегда возникающая, когда случается что-то экстраординарное. Приехавший на «Скорой» врач обрабатывал пришедшему в себя Артему рану на голове, а полицейский наряд пытался записать показания как потерпевшего, так и обитателей базы.
