Вот работаешь, работаешь в полиции и вдруг, бац, и ты уже помощница владельца детективного агентства со странным названием «Клык оборотня». И искать будешь не только преступников, но и собственную любовь. А этот Антон Павлович, оказывается, очень интересный мужчина! Только куда он исчезает каждый месяц на три дня?
Моя вторая неделя работы в должности оперуполномоченного началась с тревожного сообщения:
– Труп в Стрешневом переулке, сорок восемь. Комната шестнадцать. – Сухо, без эмоций сообщил дежурный, а мы быстро вышли на улицу и расселись в старенький полицейский уазик. Я, думая, что меня, как девушку, благородно посадят на переднее сидение рядом с водителем, сильно ошиблась. Как говорит наш начальник:
– Здесь женщин нет. У нас все сотрудники полиции!
Если еще десять лет назад женщин в опера не брали, то сейчас кадровый голод привел к тому, что в оперативном отделе работало целых три дамы. Я была одной из них.
В юности, насмотревшись детективов, просто грезила о чём-то подобном. Особенно мне нравилась Анна Ковальчук в роли Марии Швецовой1. Она была такой красивой, элегантной, особенно ей шла форма. Да только даже в выпускном классе я плохо различала, что следователь прокуратуры и оперуполномоченный отделения полиции – это люди, стоящие несколько на разных ступенях служебной лестницы. В кино они присутствовали все, и на мой взгляд делали общее дело. Но для первой нужно как минимум классическое юридическое образование. А для второй вполне хватает школы полиции. Я нисколько не хочу приуменьшить значение своей Альма-матер. Но что есть, то есть. Выпускников нашей школы в прокуратуру работать не брали. Но поступать в неё было гораздо легче, если имел соответствующую физическую подготовку. В школе я занималась балетом. В розыскной деятельности мне от этого было ни холодно, ни жарко. Но физическую форму поддерживать помогало.
И вот еще такой подарочек в виде трупа в переулке, названном в честь кого-то носившего мою фамилию. Или я его? В итоге я весело подпрыгивала где-то в районе багажника. Там в уазиках предусмотрено два откидных сидения. Рядом со мной на втором сидении располагалась Горка – сыскная собака, приписанная к нашему отделению. Она с философским видом смотрела в окно и не обращала на меня никакого внимания.
Я честно предполагала, что это ее хозяин должен бы сидеть на моем месте. Но он был старшим лейтенантом. А я всего лишь лейтенантом. Не могу же я старшего по званию посадить в этот трясущийся закуток?
Мы прибыли по указанному адресу, как горох высыпали из машины и быстро поднялись по широкой старинной лестнице. Судя по вычурному фасаду здания, когда-то дом был полноценным особняком, принадлежавший кому-то из элиты общества. А сейчас его переделали в общежитие Стройремонтмаш завода. И жили в нем стройремонтмашевцы со своими привычками, интеллектом и особенностями общежитской жизни.
Надо сказать, что в этом общежитие я была впервые. Но от бывалых товарищей успела наслушаться о всех его прелестях. Здесь каждый день что-то происходило. И почти всегда с криминальным уклоном. Но вот убийство было впервые.
Трупом оказался молодой мужчина в окровавленной рубашке и синих подштанниках. Не думаю, что при жизни он горел бы желанием их демонстрировать. Только смерть не выбирает. Он лежал на середине маленькой комнаты, широко раскинув руки. Больше ничего я разглядеть не успела. У каждого в нашей группе были четко прописанные роли. И сейчас меня оставили зарисовывать и описывать следы, оставленные на месте преступления.
Я, аккуратно обходя коллег, начала двигаться по периметру, осматривая давно не мытый пол. Следы: один был крупный, 29 см в длину. Это примерно 45-ый размер. А второй еле-еле дотянул до 23 см. Я сразу встрепенулась, что здесь была дама или ребенок. А это немаловажные улики. Все тщательно сфотографировала, занесла и уже хотела идти с докладом к начальству. Но тут мой взгляд упал на пол и на те следы, которые оставляли мои ботинки.
Опера, как известно, форму надевают лишь по большим праздникам. Вот и я обычно ходила в короткой дубленке, джинсах и ботинках, которые оставляли след в виде голой ступни.
– Надо же, у кого-то ботинки, как у меня! – пронеслось в голове. Только при повторном осмотре я поняла, что второй след был оставлен моей ногой. Выскакивая из машины, я провалилась в сугроб и забила протектор снегом. А сейчас он подтаивал, оставляя грязь на полу. Хорошо хоть не успела начальству доложить. Опять бы меня на смех подняли. Наличие рядом трупа причиняло мне некоторый дискомфорт. А вот мои коллеги на это внимания уже не обращали. Могли не только пошутить, но и что-то съесть при случае.
Пока наш следователь Игорь Панфилович заканчивал опрос свидетелей и осмотр места происшествия, мне было велено посмотреть, нет ли чего интересного, так скажем, по верхам, раз с полом было покончено. И я медленно двинулась вдоль стен.
Панфилыч недолюбливал, когда ему приходилось дежурить с женским полом. Но все же иногда признавал, что у нас другой взгляд на окружающее пространство. И мы иногда видим то, что проходит мимо мужских глаз.
