– Ну, прямо! Что бы я смог сделать без вашей помощи!
– Особенно убедительно ты с автоматом смотрелся! – засмеялся, наконец, Эжен.
Все восприняли это как конец заседания, оживились и задвигались.
Ахмед снова поднял руку.
– Саша, ты помнишь, я говорил о кино? Предложение остается в силе!
– Но… Я как-то не успел подумать об этом.
– А что тут думать? Сюжет практически готов! Вот это и снимешь…
– Я буду там кого-нибудь играть? – подал голос Вова.
– Ну, куда же без тебя…
– И кого? Толстого? Или себя?
– Нет, ну что ты. Ты будешь играть Тамару Ивановну!..
– Господи, как ты его терпишь? – заржал Олег, хлопая Вову по плечу.
Мы начали прощаться. Рукопожатия, объятия… Я снова задержал руку Эжена:
– Так ты мне, наконец, скажешь, как тебя зовут?
– Да Женька я, с Одессы. Поселок Котовского знаешь?..
Я кивнул.
– Ну, давай, Сашок! Еще свидимся!
– А ты, оказывается, и в самом деле – лом! – выдал мне Вова по дороге домой. – Всех интерполовцев обскакал…
– Ну, что ты… Куда бы я без вас… Я только половинка лома. А вот вместе… Да, против нас приема нет…
– Ты жалеешь, что так все вышло? Может, было бы лучше, если бы мы ничего не знали?
– Ты что! Я бы от любопытства умер. Что случилось, то случилось… Пошли домой, Лом – великий и могучий. Впрочем, как и я…
***
И вот снова – Париж. Известно, что все пути ведут в Рим. У меня они, почему-то, заканчиваются во французской столице.
Мы уже второй год снимаем фильм. Ахмед – генеральный продюсер – с одной стороны, денег не жалеет, с другой – самолично контролирует весь процесс. А еще мы без конца спорим. Тяжело, когда два режиссера работают вместе. Но, наверное, это к лучшему. Хотя он вроде и скрывает свое участие, это, конечно же, ни для кого не секрет. Потому уже сейчас все проявляют пристальное внимание к будущему фильму. Шейх не сомневается, что его номинируют на Оскар.
Но вся текучка – на мне. А когда группа – международная… Я одновременно говорю как минимум на трех языках, посылаю всех по-русски, потом извиняюсь по-французски, и – снова посылаю… О моем несносном характере ходят легенды. Это я-то – несносный?.. Кто несносный – так это Вова. Почти год проучившись в американской киношколе, а делал он это урывками, между съемками, возомнил себя великим актером и без конца вступает со мной в перепалки на площадке. У него, видите ли, свое видение роли!.. Впрочем, ругаемся мы только на работе. В остальное время, как всегда, все проходит мирно. Вова по-прежнему борется за мой здоровый образ жизни, и для удобства прикупил домой несколько тренажеров.
Бывшую Люськину, а потом – ее незабвенной мамочки – квартиру мы решили отдать Виталику. Он теперь отец прекрасного бутуза, которого назвали… Вовой-младшим! Почему решили квартиру отдать ему? Ну, коварная старушка, не знаю уж чьими молитвами, до суда не дожила – вроде как "сердечная недостаточность". Хотя, как знать… Единственным наследником остался, как ни странно, я! Не думаю, что мои дамочки этому обрадовались…
Несколько раз к нам на шашлыки приезжал Стасик. Вова наконец-то привык к его метаморфозам. А вот лихая троица – Эжен, Жак и Серега – никак о себе знать не давали. Я иногда вспоминал, как они спали вповалку на моей кровати. Оказывается, золотое время было!
В прошлом году внезапно скончался папик. Жизнь моих родителей всегда была тайной за семью печатями…
Мы уже неделю снимаем в Париже. В родительский дом я так еще ни разу и не попал, – какие тут поездки! Мы начинаем рано утром, и заканчиваем заполночь. Директор, которого назначил Ахмед, не дает даже устраивать лишние перекуры! Все по расписанию…
И хотя жили мы уже в отдельных номерах, Вова по привычке от меня не вылезал. Ну, конечно, если у него не намечалось очередное амурное приключение.
Маман позвонила мне на площадку. В самый разгар работы. Ее звонки ведь всегда важнее всего…
– Саша, сегодня годовщина папиной смерти… Ты понимаешь, что обязан быть?..
Интересно, хоть кому-нибудь в этой жизни я не обязан?
Вова составить мне компанию отказался:
– Извини, у меня сегодня ужин вон с той цыпочкой…
Цыпочка в юбке чуть подлиннее пояса мило мне улыбнулась. Вова уже освоил словарный минимум француза-ловеласа и в услугах толмача не нуждался.
Я вздохнул и поехал на поминки.
Дом сиял огнями. Никогда не думал, что у моих родителей столько близких! Сюда собрался чуть ли не весь парижский бомонд. Ну и дела!
Маман радостно знакомила меня с мсье и мадам. Ее, как верный пес, сопровождал какой-то смазливенький французик, который без конца одаривал меня милыми улыбками.
– Мой новый папочка?.. – спросил я у маман, уличив момент, когда какая-то толстуха отвлекла вьюношу, загородив ему путь к отступлению своими телесами.
– Ты большой шутник, мой мальчик! Это, так – чтобы тоска не одолевала!..
Французик снова подскочил к нам и уставился на маман преданными глазами.
– Кстати, познакомьтесь, – сказала она, – Алекс (терпеть не могу, когда она меня так называет!) – мой сын, Мишель – мой бой-френд…
По крайней мере, честно…