— Потом мне нужно будет вернуться к вам в кабинет?
— Нет. Как только у нас появится что-то новое по вашему делу, мы вас проинформируем.
— Тогда до свидания, Мирослава Игоревна.
— До свидания, Юрий Игнатьевич.
Мирослава крутила в руках карандаш, думая, с какого боку ей взяться за это дело, и тут вошел Морис.
— Проводил клиента, — сообщил он.
Мирослава протянула ему оставленную визитку Кудряшова. Морис присел рядом и защелкал мышкой, вскоре на мониторе компьютера замелькали ссылки, потом стали открываться сайты.
— Нехилой фирмой владеет наш клиент, — сказал Миндаугас.
— Вы уверены, Морис Рональдович? — поддела Мирослава своего помощника.
— Абсолютно уверен, — в тон ей ответил Морис.
— А теперь пробей этого, — Мирослава ткнула пальцем в записанную на листке Кудряшовым фамилию Игнатовича.
Морис кивнул, и его пальцы забегали по клавиатуре.
— Вынужден ваш разочаровать, — проговорил он спустя несколько минут, — никакой ценной информации об Игнатовиче нет. Обычный рядовой клерк, к тому же прыгающий с места на место.
— Выходит, он был не богат, — задумчиво обронила Мирослава.
— Выходит, — подтвердил он ее предположение.
— Получается, что бывшая невеста нашего клиента и впрямь влюбилась в этого Игнатовича, раз сбежала к нему от обеспеченного и респектабельного Кудряшова.
— Любовь не картошка, — проговорил Морис.
— Точно, — согласилась она, — не выбросишь в окошко. Но все-таки. Девушки в наше время в основном, мягко говоря, меркантильные.
— Я бы сказал, думающие наперед.
— В смысле?
— В том смысле, что семью стоит заводить с тем, кто обеспечит материально будущее потомство.
— И я о том же, — хмыкнула Мирослава. — Но все-таки Филатова выбрала необеспеченного Игнатовича. Получается, что Кудряшов прав, девушка потеряла голову от любви.
— И что это нам дает?
— Ничего, — пожала плечами Мирослава, — Отелло вон тоже любил Дездемону, а потом ее укокошил.
— Не укокошил, а зарезал, — поправил Морис.
— Ты что, хочешь свою образованность показать? — хмыкнула Мирослава.
— В смысле? — не понял он.
— Почти весь мир думает, что он ее придушил.
— Неважно, что думает мир, лично я уверен, что нельзя убить любимого человека.
— Это еще почему? — сделала вид, что удивилась, Мирослава.
— Рука не поднимется, — уверенно ответил Морис.
— Это смотря какой любовью страдает индивид.
— Что значит, страдает? — удивился Морис.
— Некоторые доктора считают, что любовь — это своеобразный недуг.
— Какая глупость.
— Тем не менее. Древние греки выделяли любовь нескольких видов. И если, например, Тамара испытывала в отношении Игнатовича любовь-одержимость, которую древние греки называли манией или безумием богов, то вполне могла пальнуть в неверного возлюбленного из пистолета, типа не доставайся же ты никому.
— Я что-то не понимаю, — проговорил Морис.
— Чего ты не понимаешь?
— Вы собираетесь искать доказательства виновности Филатовой или все-таки направите свои умственные и физические усилия на очищение девушки от подозрений?
— Одно другому не помеха, — заверила помощника Мирослава и пояснила: — Я собираюсь оставаться беспристрастной.
— Понятно. С чего начнете?
— С беседы с Шурой.
— Он-то тут каким боком?
— Наполеонов ведет это дело.
— Поздравляю.
— С чем?
— У вас появилась возможность узнать информацию из первых уст.
— Если только Шура не сомкнет свои уста из-за упрямства, сославшись на тайну следствия.
— Это он может, — улыбнулся Морис.
— Тем более что формулировка очень уж удобная.
Но втайне Мирослава была уверена почти на сто процентов, что сумеет вытрясти из друга детства, ставшего следователем, все, что ей необходимо.
Правда, поездку к нему она отложила на следующее утро. Однако ей снова повезло, Наполеонов позвонил ближе к вечеру и сообщил, что приедет сегодня к ним в гости с ночевкой.
— Конечно, приезжай, Шурочка! — воскликнула обрадованная Мирослава.
Однако голова Наполеонова настолько была занята следственными делами, что он, ничего не заподозрив, отключил связь.
— На ловца и зверь бежит, — порадовала детектив своего помощника и тотчас спросила обеспокоенно: — Что у нас сегодня на ужин?
— Если вам нужно умиротворить Шуру и лишить его воли к сопротивлению, стоит приготовить вкусное мясо и пополнить запас пирожных.
— Был бы он у нас, этот запас, — проговорила Мирослава скептически.
Пирожных в доме на самом деле не было. Оба детектива не были заядлыми сластенами в отличие от друга детства Мирославы следователя Наполеонова и обходились медом, ягодами, мармеладом и зефиром, который чаще всего Морис делал сам.
— Ладно, — сказала Мирослава, — ты займись мясом, а я съезжу за пирожными.
— Отлично, — согласился Морис, — у нас как раз лежит половина индейки.
В июне солнце долго не сходит с небес, поэтому, когда в приветливо распахнутые ворота на участок въехала белая «Лада Калина» следователя, солнце и не думало скатываться за горизонт.
Зная, что Шура предпочитает ужинать на кухне, детективы именно там и накрыли стол.
