— Не валяй дурака! — сказал я. — Ты же сегодня утром сошел с поезда.
Он остановился посреди тротуара и повернулся ко мне лицом:
— Я? За кого вы меня принимаете?
— Ты Микки Паркер. Голландец дал нам знать, что ты едешь.
— Ты что, шизонутый? — возмутился он. — Понятия не имею, что ты плетешь.
И я тоже не имел. Ну и что? Я слегка выставил палец в кармане плаща.
— Сейчас поймешь…
При виде моего вздувшегося кармана он инстинктивно отступил.
— Послушай, корешок, — взмолился наркоша. — Ты меня с кем-то спутал, даю тебе слово. Я никакой не Паркер, и во Фриско живу уже целый год.
— Тебе придется доказать это.
— Да хоть сейчас! — выкрикнул он с жаром. — Идем со мной, и ты убедишься. Меня зовут Райен, я живу совсем недалеко отсюда, на Шестой улице.
— Райен? — спросил я.
— Да… Джон Райен.
Это заявление было ему не на пользу. Вряд ли в стране нашлась бы пара преступников старой школы, которые хоть раз в жизни не воспользовались фамилией Райен. Это все равно что Джон Смит.
Тем временем Джон Райен довел меня до дома на Шестой улице. Нас встретила хозяйка — словно топором вытесанная пятидесятилетняя баба с голыми волосатыми руками, мускулатуре которых позавидовал бы любой деревенский кузнец. Она тут же заверила меня, что ее жилец пребывает в Сан-Франциско уже несколько месяцев и в течение этого времени она видит его по меньшей мере раз в неделю. Если бы я вправду подозревал, что Райен — мой мифический Микки Паркер из Чикаго, я не поверил бы ни единому слову этой женщины, но, поскольку все обстояло иначе, притворился, что ответом вполне доволен.
Таким образом, дело было улажено. Райен дал себя надуть, поверив, что я принял его за другого бандита и что письмо Эшкрафту мне до фени. Но, не доведя дело до конца, я не мог успокоиться. Ведь этот тип был наркоманом, жил под вымышленной фамилией, а значит…
— На что же ты живешь? — спросил я его.
— Два последних месяца… я ничем не занимался, — запинаясь, ответил он. — Но на будущей неделе мы с одним парнем собираемся открыть свою столовую.
— Пойдем к тебе, — предложил я. — Хочу с тобой кое о чем потолковать.
Не скажу, чтобы мое предложение сильно его обрадовало, но деваться было некуда, и он отвел меня наверх. Апартаменты его состояли из двух комнат и кухни на третьем этаже. Квартира была грязная и вонючая.
— Где Эшкрафт? — спросил я его напрямую.
— Я не знаю, о ком ты говоришь, — пробормотал он.
— Советую тебе пораскинуть мозгами, — сказал я. — Прохладная, очень удобная камера в городской тюрьме по тебе давно уже скучает.
— Ты на меня ничего не имеешь.
— Да? А что ты скажешь насчет месячишка-другого за бродяжничество?
— Какое бродяжничество? — неуверенно огрызнулся он. — У меня пятьсот долларов в кармане.
Я рассмеялся ему в физиономию:
— Не прикидывайся дурачком, Райен. Бабки в кармане не помогут тебе в Калифорнии. Ты безработный — откуда у тебя деньги? Так что под статью о бродяжничестве загремишь как миленький.
Я был почти уверен, что эта пташка — мелкий торговец марафетом. А если так или если он на крючке у полиции в связи с какими-то другими грешками, то наверняка ради спасения собственной шкуры заложит Эшкрафта. Особенно если сам Эшкрафт с уголовным кодексом не в конфликте.
Он раздумывал, глядя в пол, а я продолжал:
— На твоем месте, дорогуша, я был бы куда более любезен Я послушался бы умного совета, и все бы выложил начистоту Ты…
Внезапно он метнулся в сторону и сунул руку за спину Я что было силы пнул его ногой.
Стул подо мной качнулся — в противном случае этот тип не собрал бы косточек. Удар, нацеленный в челюсть, пришелся в грудь. Наркоша кувырнулся через голову, и кресло-качалка грохнулось на него. Я отшвырнул его в сторону и отобрал у моей не в меру резвой пташки опасную игрушку — дрянную никелированную хлопушку калибра 8,1 миллиметра. Затем вернулся на свое место за столом.
Душевного огня у торгаша хватило только на одну вспышку. Он поднялся, шмыгнул носом.
— Я расскажу тебе все… Я не хочу иметь неприятностей… Этот Эшкрафт говорит, что водит жену за нос, и ничего больше. Дает мне двести долларов в месяц за то, что я получаю письмо и пересылаю его в Тихуану. Я познакомился с Эшкрафтом здесь, когда он уезжал на юг. Это было шесть месяцев назад. У него там баба… Я обещал… Я не знал, что это за деньги… Он говорил, что получает от жены алименты… Но я не думал, что это может иметь такие последствия.
— Что за тип этот Эшкрафт? Как перебивается?
— Не знаю. Вид у него — что надо. Англичанин, а называть себя велел Эдом Бохеноном. А так… Знаешь, в таком городе, как этот, кого только не встретишь. Я не имею понятия, чем он занимается.
Это было все, что я сумел из него вытянуть. Он не мог или не хотел сказать мне, ни где жил Эшкрафт в Сан-Франциско, ни кто его приятели.
Райен страшно обиделся, когда узнал, что я таки намерен упрятать его за бродяжничество.
— Ты же обещал отпустить, если все расскажу, — канючил он.
— Не обещал. Но если бы даже обещал… Когда кто-то поднимает на меня ствол, все договора с ним автоматически аннулируются. Иди.
