— Лучше не рассчитывайте на это! — пригрозил я. Вместо ответа она опять очаровательно рассмеялась. И сделала еще шаг.
— Стойте вы, идиотка! — заорал я.
Княжна улыбнулась мне через плечо и не спеша двинулась к дверям. Когда она делала шаг вперед, ее короткая юбка из серой фланели обрисовывала ноги в серых шерстяных чулках до икр.
Капля пота упала на пистолет в моей руке. Поставив правую ногу на порог, княжна невесело усмехнулась.
— Адье! — сказала она нежно. И я выстрелил ей в левую икру.
Она плюхнулась на пол. Ее белое лицо изумленно вытянулось. Она еще не успела почувствовать боли.
Я никогда раньше не стрелял в женщину и чувствовал себя очень странно.
— Вы должны были знать, что я сделаю это! — Мой голос, резкий и безжалостный, казался мне чужим. — Разве я не отнял костыль у калеки?
Это началось в Бостоне еще в семнадцатом году. На Тремонт-стрит возле отеля «Турейн» мы столкнулись с Лью Махером и остановились поболтать.
Я что-то рассказывал, когда Лью прервал меня:
— Посмотри незаметно на парня в темной кепке.
Я увидел долговязого малого лет приблизительно восемнадцати, с бледным угреватым лицом, угрюмо сжатыми губами, тусклыми карими глазами и бесформенным носом. Он прошел мимо, не обратив на нас внимания, а я сразу углядел, какие у него уши. Они не были похожи на сломанные уши боксера, но их края как-то смешно загибались. Парень повернул на Бойлстон-стрит и скрылся из виду.
— Этот парень станет знаменитостью, если не попадется или если его не пристрелят, — предсказал Лью. — Запомни его имя. Это Кид. Уверен, в недалеком будущем тебе придется ловить его.
— Чем он занимается?
— Вооруженный грабеж. Парень умеет стрелять, и он, по-моему, просто сумасшедший. Его не сдерживает ничто — ни воображение, ни страх перед последствиями. А жаль! Легче ловить осторожных и рассудительных бандитов. Могу поклясться, что Кид участвовал в нескольких ограблениях в Бруклине месяц назад, но доказательств нет. Все же я обещаю накрыть его с поличным.
Лью не сдержал свое обещание. Через месяц его укокошил какой-то домушник в перестрелке на Аудубон-роуд.
Через пару недель после этой встречи я уволился из Бостонского отделения сыскного агентства «Континентал», чтобы попробовать солдатской жизни После войны вернулся в «Континентал», но не в Бостон, а в Чикаго, и через пару лет перевелся в Сан-Франциско.
Итак, почти восемь лет спустя я увидел изогнутые уши Кида в Дримлэнд-ринке.
По пятницам в зале на Стейнер-стрит проходили вечерние бои. Я пропустил несколько схваток. Однажды все же у меня выдался свободный вечер, и я отправился туда. Уселся на твердый деревянный стул недалеко от ринга и стал смотреть, как парни размахивают руками. Прошла почти четверть, когда я заметил впереди, через два ряда, странные и чем-то знакомые уши.
Сразу я его не вспомнил, так как не мог разглядеть лицо владельца, который смотрел, как на ринге Киприани и Банни Коф обмениваются ударами. Я пропустил большую часть поединка, пытаясь вспомнить, где я видел эти уши. Во время краткого перерыва между боями, перед выходом следующей пары, человек повернул голову, чтобы что-то сказать соседу Я увидел лицо и моментально вспомнил его. Кид.
Он не сильно изменился за это время и не превратился в красавца. Только глаза стали более тусклыми, а складки у рта — еще жестче. Его физиономия по-прежнему оставалась такой же бледной и прыщавой, как и восемь лет назад.
Он сидел прямо передо мной. Теперь, когда я его узнал, можно было спокойно досмотреть бой.
Насколько мне было известно, Кид не был в розыске. Во всяком случае, «Континентал» за ним не охотился. Если бы он был простым карманником, я бы не стал его трогать. Но налетчики всегда пользовались у нашего брата повышенным вниманием. Самыми важными клиентами агентства являлись страховые компании, платившие большие премии за пойманных грабителей.
Когда Кид с почти половиной других зрителей в середине следующего боя покинул зал, не обращая внимания на мускулистых тяжеловесов на ринге, я вышел вместе с ними.
Парень был один. Следить за ним оказалось легко, так как улицы заполнили зрители. Кид двинул по Филлмор-стрит, перекусил в закусочной и сел на 22-й трамвай.
На Макалистер-стрит мы с ним пересели на 5-й номер. На Полк-стрит долговязый бандит вышел и двинулся в северном направлении. Пройдя квартал, он опять повернул на запад. Примерно через полтора квартала Кид подошел к грязному крыльцу трехэтажного здания, на втором и третьем этажах которого находились меблированные комнаты, а на первом — ремонтные мастерские.
Я нахмурился. Дом находился на южной стороне Голден-гейт-авеню между Ван-Нессом и Франклином. Если бы он сошел на Франклине, ему не пришлось бы топать пешком Целый квартал. Однако Кид доехал до Полк-стрит и вернулся назад. Может, захотел размяться?
