Из-за угла высунулась забинтованная голова, а потом появился и ее обладатель: правая рука на перевязи, в левой револьвер. За ним семенил кривой повар-китаец, размахивая секачом.
Милк-Ривер узнал забинтованного.
— Здорово, Ред! Поскандалили?
— Маленько. Очень кстати вы нас упредили: Игнасио со своими налетел перед самым рассветом, а мы — из засады, и понесли его по всей степи. Меня вот задело пару раз, а остальные ребята погнались за ним на юг. Прислушаешься — слышно, постреливают.
— Поедем за ними или в обгон пойдем? — 5- спросил меня Милк-Ривер.
— А обогнать можно?
— Можно. Раз Игнасио бежит, значит, к вечеру кружной дорогой приедет к себе на ранчо. А мы, если сперва каньоном, а потом на юг возьмем, можем и раньше поспеть. Быстро-то он не поедет, от ребят отбиваясь.
— Попробуем.
С Милк-Ривером во главе мы миновали здания ранчо, потом лощиной доехали до того места, где я накануне свернул в каньон. Немного погодя дорога сделалась ровнее, и мы прибавили ходу.
В полдень остановились, чтобы дать отдых лошадям, съели бутерброды, покурили. Тронулись дальше.
Солнце стало спускаться по правую руку, тени в каньоне росли. Когда долгожданная тень достигла восточного склона, Милк-Ривер остановился впереди меня.
— Оно вон за тем поворотом.
Мы спешились, глотнули по разу, сдули с винтовок песок и двинулись к кустам, заслонявшим следующий поворот извилистого каньона.
За поворотом дно каньона сбегало к круглой впадине-блюдцу. Покатые борта его заканчивались на равнине. Посреди блюдца стояли четыре саманных дома. Хотя дома весь день жгло пустынное солнце, они казались почему-то темными и влажными. Над одним из них вилась струйка дыма. Ни людей, ни животных кругом.
— Я пойду туда разведаю, — сказал Милк-Ривер, отдавая мне шляпу и винтовку.
— Верно, — согласился я. — Я тебя прикрою, но если что-нибудь начнется — уходи в сторону. Из винтовки стрелять я не самый большой мастер!
В начале вылазки Милк-Риверу хватало прикрытия. Он продвигался быстро. Но кусты редели. Продвижение замедлилось. Он лег и пробирался ползком: от бугорка к купе кустов, от куста к камню.
Шагах в десяти от первого дома спрятаться было уже не за чем. Он вскочил и кинулся под ближайшую стену.
Ничего не произошло. Несколько долгих минут он стоял у стены, а потом крадучись двинулся к тыльной стороне дома.
Из-за угла появился мексиканец.
Я не мог разглядеть его лицо, но увидел, как напряглось его тело. Рука нырнула к поясу.
Револьвер Милк-Ривера брызнул огнем.
Мексиканец упал. Ясная сталь его ножа промелькнула высоко над головой Милк-Ривера и зазвенела, ударясь о камень.
Дом скрыл от меня Милк-Ривера. Я увидел его снова, когда он мчался к черной двери второго дома.
Из двери навстречу ему хлестнули выстрелы. Я открыл заградительный огонь из винтовок, посылая пулю за пулей в открытую дверь со всей быстротой, на какую был способен. Магазин второй винтовки опустел как раз тогда, когда стрелять стало опасно: Милк-Ривер был уже слишком близко к двери.
Бросив винтовку, я побежал к лошади и верхом помчался на помощь к моему ненормальному помощнику.
Он в ней не нуждался. Когда я подъехал, все было кончено.
Дулами револьверов он выгонял из дома еще одного мексиканца и Жука Рейни.
— Весь улов, — сообщил он. — Больше никого не нашлось.
— А ты что тут делаешь? — спросил я Рейни.
Но кокаинист лишь потупился угрюмо и ничего не ответил.
— Мы их свяжем, — решил я, — а потом поглядим, что еще тут есть.
Вязал главным образом Милк-Ривер, как более опытный в обращении с веревкой. Он уложил парочку на землю, примотал спиной к спине, и мы занялись осмотром.
Кроме разнообразного оружия и более чем достаточного запаса патронов, ничего увлекательного мы не могли обнаружить, пока не набрели на массивную дверь в цоколе главного здания, запертую перекладиной с висячим замком.
Я нашел ржавый обломок кирки и сбил замок. Потом мы сняли перекладину и распахнули дверь.
Из душного темного подвала к нам устремились люди. Семеро мужчин — и лопотали на разных языках.
Мы остановили их револьверами. Они затараторили громче, возбужденнее.
— Тихо! — рявкнул я.
Они сообразили, что от них требуется, даже если не знали слова. Галдеж смолк; мы оглядели их. Все семеро были похожи на иностранцев, и притом не мирных — вполне разбойничья компания.
Мы с Милк-Ривером сперва попробовали с ними по-английски, потом по-испански — сколько сумели наскрести вдвоем. Обе попытки снова вызвали галдеж, но не английский и не испанский.
— Еще что-нибудь знаешь? — спросил я у Милк-Ривера.
— Чинук[6] только остается — больше ничего.
Это вряд ли могло помочь. Я попытался вспомнить несколько слов из тех, что сходили у нас в экспедиционном корпусе за французские.
«Que desirez-vous»[7] вызвало радостную улыбку на толстом синеглазом лице.
Я уловил: «Nous allons aux Etats-Unis»[8], а дальше он затрещал так, что вникнуть не было никакой возможности.
Интересно. Игнасио не сказал гостям, что они уже в Соединенных Штатах. По-видимому, с ними легче было управляться, пока они думали, что находятся в Мексике.
— Montrez-moi votre passeport[9].
