Другой, идентичный листок содержал несколько слов, начертанных дрожащей рукой. Девушка писала, по всей вероятности, тем же карандашом:
В противоположном конце комнаты внезапно отворилась дверь, и показалась чья-то голова:
— О'Тар! Тод! Звонил Гейтвуд. Немедленно поезжайте к нему в контору.
Мы вчетвером выбежали из управления и вскочили в полицейский автомобиль. Гейтвуд как сумасшедший метался по своему кабинету, когда мы ворвались туда, распихивая вереницу гейтвудовских прихвостней, пытавшихся преградить нам дорогу. Лицо его налилось кровью, глаза метали молнии.
— Она звонила минуту назад! — увидев нас, выкрикнул он.
Прошло несколько минут, прежде чем нам удалось успокоить его настолько, чтобы он заговорил более или менее связно.
— Она позвонила… Сдавленным голосом сказала: «Сделай что-нибудь, папочка! Я не вынесу этого, они мучают меня!»
Я спросил, знает ли она, где находится. «Н-нет, — сказала она, — но отсюда виден Даблтоп[14]. Здесь трое мужчин и женщина, и…» В этот момент я услышал, как какой-то мужчина выругался, затем глухой звук, как будто ее ударили, и связь прервалась. Я сразу же позвонил на телефонную станцию, чтобы мне дали номер, откуда звонили, но они не сумели его определить. Наши телефоны — зла на них не хватает! Платим такие деньги, но Бог мне свидетель, что…
О'Тар повернулся к Гейтвуду спиной и поскреб затылок.
— Есть сотни домов, из которых виден Даблтоп…
Тем временем Гейтвуд кончил поносить телефонную связь и принялся колотить по столу пресс-папье, видимо, для того, чтобы привлечь наше внимание.
— А вы… вы вообще хоть что-нибудь сделали? — обрушился он на нас.
Я ответил вопросом на вопрос:
— А вы приготовили деньги?
— Нет! — взревел он. — Я никому не позволю меня шантажировать!
Однако заявил он это скорее машинально, без всякой убежденности. Разговор с дочерью несколько надломил его упрямство. Он задумался о ее безопасности — вместо того чтобы идти на поводу слепого инстинкта погони. Мы вчетвером навалились на него, и в результате, спустя некоторое время, он послал за деньгами.
Потом мы распределили между собой задачи. Тод должен был вызвать из управления еще несколько человек и приступить к прочесыванию района, окружающего Даблтоп. Мы не связывали с этим, однако, больших надежд, поскольку речь шла о весьма обширной территории. Люск и О'Тар должны были осторожно пометить банкноты, которые принесет кассир, а потом держаться как можно ближе к Гейтвуду, но в тени и без риска привлечь к себе внимание. Я должен был поехать в резиденцию Гейтвудов и там ждать развития событий.
Похитители требовали, чтобы Гейтвуд приготовил деньги заблаговременно, чтобы они могли забрать их в любой момент, и этим не оставляли ему ни шанса на то, чтобы уведомить кого-либо или разработать план ответных действий. Мы сообщили Гейтвуду, что теперь ему можно вступить в контакт с прессой, посвятить в тайну журналистов и подготовить объявление о выплате тысячи долларов тому, кто поможет схватить похитителей. В момент когда девушка окажется в безопасном месте, все должно быть готово к печати. Быстрое оповещение общественности о происшествии в этом случае ничем бы ей не грозило, зато удваивало наши шансы на успех. Ну а полиция во всех близлежащих участках была приведена в состояние боевой готовности еще раньше, до того, как разговор Гейтвуда с дочерью убедил нас, что похитители держат Одри в Сан-Франциско.
В течение вечера в резиденции Гейтвудов не произошло ничего особенного. Харви Гейтвуд возвратился домой рано Пообедав, он стал прохаживаться из угла в угол по библиотеке, время от времени весьма непосредственно высказывая свое мнение о том, что мы за детективы, если, вместо того чтобы действовать, лишь протираем штаны на задницах. О'Тар, Люск и Тод крутились на улице, наблюдая за домом и соседними зданиями.
В полночь Гейтвуд отправился в спальню. Я отказался воспользоваться комнатой для гостей и расположился на библиотечной козетке, придвинув ее к телефону, соединенному с аппаратом в спальне Гейтвуда.
В половине третьего прозвучал телефонный звонок. Я поднял трубку и подключился к разговору.
— Гейтвуд? — спросил резкий мужской голос.
— Да-а.
— Деньги готовы?
— Да-а.
Гейтвуд говорил хрипло, сдавленным голосом. Я понимал, что все в нем кипит.
