В 1936 году, во время раскопок в Помпеях, обнаружили стену храма, на которой детской рукой были выведены слова: «Caius asinus est» («Кай – осел» (лат.)). Надпись, дошедшая до нас со времен Древнего Рима, послужила толчком к написанию этой книги.
Муций с удивлением поднял голову. Весь класс покатывался со смеху, а он не знал почему. Муций так сосредоточенно работал, что ничего не замечал вокруг. Теперь же он увидел, что Руф покинул свое место и стоял около стены, за спиной учителя Ксантиппа. Должно быть, он потихоньку прокрался мимо учителя, – довольно ловкий трюк, если, конечно, тебя не застукают на месте. На стене на большом гвозде висела карта Римской империи, и вот на этот самый гвоздь Руф повесил одну из своих навощенных табличек для письма. На ней он нацарапал большими корявыми буквами: «Кай – болван».
Шутка имела успех. Кай на самом деле был не очень сметлив. Тем временем Руф раскланивался, как актер на сцене. Ксантипп, который до этого момента был погружен в чтение, раздраженно взглянул на класс.
– Тихо! – раздался его громогласный приказ.
Мгновенно наступила тишина. Руф в панике втянул голову в плечи, а остальные притворно склонились над работой. Они должны были выучить наизусть греческие слова: ho georgos – земледелец, ho lukos – волк, ho tendron – дерево, ho hippos – лошадь и так далее. Потом им придется писать эти слова по памяти. Поэтому они снова обратились к своим табличкам.
Муций зашептал своему соседу Антонию:
– Руф дождется, что его накажут. Какая муха его укусила?
Антоний усмехнулся.
– Руф разозлился на Кая, – зашептал он в ответ. – Кай не давал ему заниматься: все время колол в спину стилем.[1]
Муций нахмурился. Уже много раз он предупреждал Кая не мешать другим. Муций был старостой класса, и мальчишки подчинялись ему. Но не в характере Кая было слушаться кого-либо. Наверное, он считал, что послушание для него необязательно, раз его отец – могущественный сенатор Виниций.
Кай, физически сильный и грубоватый мальчишка, был не таким уж и вредным. А еще он питал слабость к розыгрышам. Беда только в том, что ему совсем не нравилось, если предметом шуток становился он сам. Поэтому, когда Руф вывесил свое изречение, лицо Кая стало ярко-красным. Через минуту он совершенно потерял над собой контроль.
– А ты – сын труса! – завопил он, обращаясь к Руфу.
Ксантипп снова вскинулся, ошеломленный.
– Я – сын труса? – нахмурившись, переспросил учитель. – Что ты хотел этим сказать?
Прежде чем Кай смог что-либо объяснить, весь класс пришел в смятение. Руф обожал своего отца, и обидные слова Кая задели его за живое: отец Руфа, Марк Претоний, был известнейшим полководцем, но совсем недавно он проиграл важное сражение где-то в Галлии,[2] и Руф почувствовал себя глубоко оскорбленным.
– Ты – врун! – с этим криком он набросился на Кая.
Кай опрокинулся на спину вместе со скамейкой, на которой сидел. Сцепившись, оба мальчика покатились по полу, а все остальные повскакивали со скамеек, чтобы лучше видеть потасовку. Она была ничуть не хуже любой битвы гладиаторов на арене.
Но победителем нежданно-негаданно стал Ксантипп. Он подошел к дерущимся, ухитрился растащить их и поднял за шиворот с пола. Тяжело дыша, Кай и Руф злобно уставились друг на друга. Туника Руфа порвалась у шеи, а тога Кая собрала почти всю грязь с пола. Что до Ксантиппа, то он рассвирепел.
– Муций! – строго произнес он, еле переводя дыхание от того, что ему пришлось разнимать вояк. – Как могло произойти такое безобразие в школе? Устроить драку! Позор!
Ксантипп был греком, и на самом деле его звали Ксанф. Но мальчишки прозвали его Ксантиппом, потому что он напоминал им Ксантиппу – жену знаменитого философа Сократа, которая, как известно, имела дурной нрав и постоянно пилила своего мужа. Мальчишки, в свою очередь, считали, что их учитель тоже ужасный придира и ворчун. Он все время твердил о трудолюбии и дисциплине. Однако, в отличие от прочих учителей, он никогда не бил мальчиков. Ксантипп знал другие способы добиться уважения. Ко всему прочему у него были и причуды: например, он никогда не позволял рабам, приводившим ребят в школу, оставаться на занятиях, как велел обычай. Ксантипп сделал так, что рабы уходили, а вечером возвращались за своими маленькими хозяевами. «Иначе, – утверждал он, – мальчики в присутствии посторонних не смогут сосредоточиться на занятиях».
Учитель обладал достаточным авторитетом, чтобы не допускать возражений в таких делах. Он был известным математиком и написал много книг об окружностях, треугольниках, диагоналях, параллелограммах и тому подобной болиголовной муре. Его школа, которую все называли школой Ксанфа, была одним из лучших частных учебных заведений в Риме. Отправлять в нее своих сыновей могли позволить себе только богатые патриции.[3] По этой причине классы у Ксантиппа были обычно малочисленными. Сейчас в школе учились только семь учеников: Муций, Кай, Руф, Публий, Юлий, Флавий и Антоний. Все они жили по соседству друг от друга в районе роскошных дворцов на Эсквилинском[4] холме.
Ксантипп все еще ждал, что Муций объяснит причину драки.
– Что с тобой? – раздраженно спросил он. – Ты проглотил язык?
Муций взял себя в руки.
