Она сняла перчатки и во время поездки они сидели молча, держа друг друга за руки. Жак искал красивых слов, чтобы успокоить ее и не находил. Его возвышенные чувства были всего лишь мимолетной вспышкой. Столкнувшись с действительностью, он не видел выхода. Альтернатива была математически строгой: либо плати деньги, либо предоставь Роджеру разрушить брак.
— Но где взять деньги?
Машина затормозила возле тротуара, раздавив лед в водосточной канаве. Жаннина прибыла на место. Она пожала пальцы Жаку и взяла свой чемоданчик.
— Я позвоню тебе утром, — сказал он, затем не столь убедительно как раньше добавил: — Не беспокойся, все будет в порядке.
Жаннина вышла. Жак крикнул ей еще что-то, но шум захлопнувшейся дверцы заглушил его слова.
Такси продолжало свой путь. Молодая женщина стояла неподвижно и провожала взглядом машину, пока та не свернула за угол.
Сзади к ней медленно приближался желтый Дофин.
— Хелло, Жаннина!
Машина остановилась. Через открытую дверцу Роджер нетерпеливо крикнул:
— Поспеши! Входи быстрее!
Машина присоединилась к потоку движения и медленно поехала обратно через забитые машинами улицы. Наступили часы пик.
— Я дожидался внизу, мне не хотелось еще раз подниматься, — проворчал Роджер. — Как ты думаешь, выйдет?
— Чтобы освободиться к семи часам я придумала встречу с клиенткой. Он пожелал меня проводить. Отказаться от этого было трудно.
В машине было душно. Воздух был дымный и перегретый. Жаннина опустила окно и расстегнула пальто.
— Куда мы поедем? — спросила она.
— К тебе, конечно.
— Это нежелательно, — возразила он, — он может неожиданно вернуться.
— Подумаем. — Роджер улыбнулся.
— Сейчас он шмыг-шмыг быстренько домой. И у него нет причин вернуться, он думает, что ты у клиентки.
— Как знаешь.
— У него есть ключ?
— Нет. Но я предпочитаю пойти в другое место.
— Во всяком случае, не в кафе, так нельзя спокойно поговорить.
Машина проскользнула между грузовиком и Комби и первой оказалась у светофора, сменившего свет на зеленый.
Роджер воспользовался свободной улицей и увеличил скорость.
— Тогда остается только отель, где я остановился.
— Ты сегодня вечером не вернешься в Лион?
— Только не сегодня.
И с достоинством добавил:
— Если исход битвы сомнителен, то генерал должен находиться впереди войска. Отель Империя. Всего два шага отсюда.
Чем ближе приближались они к центру Гренобля, тем плотнее было движение, тем медленнее продвигались они вперед. Водитель был занят управлением машины и его пассажир не пытался нарушить молчания.
Белый каменный фасад отеля Империя возвышался на сравнительно тихой площади, на которой стоял памятник давно забытому когда-то знаменитому человеку.
Роджер поставил машину на стоянку на площади, предназначенную для обитателей отеля и повел девушку к парадной лестнице, над которой была сводчатая стеклянная крыша в стиле рубежа столетий.
— Комната с ванной, моя дорогая. Я не могу отказать себе в удобствах.
Когда они вошли в холл, сразу стало тихо, прекратился шум и голоса людей. Толстые стены заглушали городской шум и голоса людей, превращая его в спокойное жужжание.
Роджер взял свой ключ с доски и они поднялись на третий этаж, никого не встретив.
Комната была не люкс, но довольно большая и чистая: на обоях были цветочки, мебель полированная, на полу испанский красный ковер. Стоял запах старомодной парфюмерии, который отнюдь не был приятным.
Роджер, часто путавший «старое» с «бюргерским», показал на железную, с латунными шариками кровать.
— Моя мечта!
С известным респектом, он положил свое пальто на пуховое одеяло. Жаннина бросила рядом свое пальто и упала затем в низкое кресло, которое слегка шаталось.
Она молчала.
Закурив свою длинную сигарету, Роджер стал спрашивать:
— Что произошло после того, как я ушел?
— Это можно было предвидеть. Он пришел в ужас при мысли о том, что жена что-нибудь узнает.
— Так, хорошо. А потом?
— Больше ничего.
В противоположность Роджеру, молодая женщина совсем не была увлечена его идеей.
— Он думал только о разводе, он страшно боится его.
Ее тон был полон горечи.
— Если встанет вопрос, порвать со мной или нет, то чаша весов, на которую он меня поставит будет совсем не тяжелой.
— Конечно, — согласился Роджер, — на другой будет лежать недурной мешок с деньгами.
— Вот именно. Чтобы сохранить его, он готов на все.
— А как насчет денег для нас? Еще не ясно?
— Он сказал, что тридцать тысяч франков не сможет достать.
— Было бы лучше, если бы он согласился.
— Но я полагаю, что он говорит правду. Жена держит его на веревочке, как пуделя.
Она задрожала, хотя в комнате было очень жарко.
— Наконец, я немного боюсь.
Когда Роджер разразился смехом, она толкнула его к зеркальному шкафу. Он стоял, удивляясь своему отражению.
— Ах, этот мошенник!
Он подошел к зеркалу, чтобы получше рассмотреть свою припухшую скулу и пощупал ее пальцами.
— Это неплохой удар!
Затем он ощупал кожу на горле.
— А ты его описывала, как теленка!
— Из-за этого я его и подцепила, — задумчиво пробормотала она.
Вдруг она повеселела.
— Нам надо отказаться от этой истории!
— Ты с ума сошла!
— Прежде всего, это уже чуть не кончилось плохо.
