Сели в темноте на окраине Хабаровска. Там их уже ждали такси, две машины. С собой сумочки, телефоны, и по бутылки текилы. Несмотря на пережитое, тело не болит, а от синяков остались только светло-жёлтые следы. Таксисты развезли их по домам. Она с подругой, как были в халатах и тапочках, так в них и остались. Их одежда была грубо разорвана и осталась где-то в комнате.
– А почему вертолёт был без винтов? – спросила у неё подруга.
– Не знаю, не заметила. А как он летает? А вы не знаете? – спросила она у таксиста.
– Не знаю, знать не хочу. И вам лучше это забыть. – спокойно ответил он.
– Почему?
– Вы где были?
– В Колумбии, у «Дикой Кошки».
– Забудьте. Скажите, что у друзей в пригороде. Они отбили вас у этих отмороженных.
– А вы откуда знаете?
– Изнутри. Забудьте это. Вам повезло.
– А вы бандит?
– Нет, простой подручный, пешка. Ой, леди-босс будет недовольна.
– А это кто?
– «Куколка».
Их взгляд упёрся в пупсик, прикреплённый на панели приборов. О ней они много слышали, когда бывали «на материке».
– Они спасли нас. Такое не забудешь.
– Тогда не говорите об этом.
– А на Новый Год поедим в Колумбию.
– Приехали. Первый адрес.
– У нас нет денег.
– За вас уже заплатили. Я могу больше сегодня не работать.
– Здорово. Пока, я побежала.
Подружка быстро исчезла в подъезде, а она поехала домой. Эстелла сказала, что её друзьям нужен медик-биолог для нового проекта. Она выпустится перед Новым Годом как медсестра. Надо попробовать, может, возьмут.
– Ваш дом.
– Спасибо.
Он ехал к себе домой. На улицах небезопасно, могут убить, ограбить, а дома жена, ребёнок. На светофоре ввалились двое, один явно был ранен.
– Друг. Врача знаешь? Чтобы анонимно.
– Да, но он мануал. – ответил он задумчиво.
– Вези. Потерпи немного, сейчас привезут. Подлечим и тебя, и меня. Десятку даю.
Он подъехал к небольшому добротному дому на окраине Хабаровска. Вышел, позвонил в звонок у калитки. Вышел верзила. Если и врач, то явно костоправ. Они поговорили. Верзила кивнул и открыл ворота. Водитель сел, заметив боковым взглядом пистолет в руках одного из пассажиров. Они заехали внутрь. Встали так, чтобы удобно и незаметно высадить пассажиров в дом.
– Спасибо, друг.
– С тебя десятка.
– Вот, на.
Шлёп-шмяк, шлёп-хрусь. Верзила «успокоил» пассажиров. Потом поднял их за ремень и отнёс в гараж.
– Загонишь?
– Нет, у меня друг на мойке работает. Отмоет тихо и за дополнительную плату.
– Держи. Здесь и на мойку, и за пассажиров. Сейчас домой?
– Да.
– В добрый путь.
Он ещё дважды возвращался с пассажирами к этому дому. Домой приехал за полночь. Жена беспокоилась. Завра ему машину в мойку гнать, но вечером, перед закрытием. А пока суточный заработок на стол и успокоить жену, чтобы соседей не разбудила.
Детский сад собирался домой. Младшие капризничали, не хотели уезжать, хотели взять с собой бамбукового хомяка, или птичку с Гиганта. Старшие понимали, что надо готовиться к школе. За время, проведённое здесь, все выросли, загорели, окрепли, забили блоки памяти фото и видео, сдружились с детьми Погонщиков, выучили их язык. Вместе купались, мыли Гигантов, освобождая рабочие руки для других дел, плели корзины, вязали верёвки, лечили Гигантов. Вместе стреляли из самострелов, и мальчики, и девочки. Бывали во многих местах этой их колонии. Кто-то из них вернётся сюда как специалист, как тётя Фая с мужем, другие будут возить суда зерно. В их СЕМЬЕ есть ещё много интересных мест и вакансий.
4 еврея – ювелира сидели за столом, не в силах оторвать взгляд от предмета, лежащего на столе. Около каждого лампа дневного света, перед каждым его инструменты. Посередине стола лежал рубин размером в голову человека. Это было за пределами их понимания. Сара работала в другой комнате с коронами, обмеряя их и срисовывая форму для Мойши. Младший спал дома, тяжело ему досталась эта шкатулка, а тут ещё 5 надо делать. А они смотрели на рубин как на мираж. Чистый, не огранённый, с тремя трещинками на одном из концов. Каждый из них боялся представить, сколько он стоит. И вряд ли это самый большой из тех, что у них есть. Если с ним работать, то здесь. Принести инструменты, оборудование, материалы, жить здесь. Но камни – это к его брату, он только по металлам.
– Ой, пап, а что это? – в комнату вошла Сара.
– Сарочка, детка, посмотри на этот конец камня.
– 4 трещины. Три побольше, одна совсем тоненькая.
– Где?
– Вот, чуть правее.
– Ага, таки вот она. А я просмотрел. Стареем. Его надо расколоть.
– А сколько он стоит?
– И не спрашивай.
Их разговор прервала Хелен с дочерью.
– Ну, и как дела, господа ювелиры?
– Его таки надо расколоть, но ми не имеем сил это делать.
– А как это? – спросила Маргарита.
– Если сильно и резко ударить в нужное место, он расколется.
– Молоток нужен?
– Таки у нас всё есть, у нас сил нет. Не можем. Если не так расколется, то он упадёт в стоимости в разы.
– Покажите, куда и как надо ударить?
– Вот сюда, сильно и резко, больше резко.
– Вот так?
Маргарита ударила битой по столу.
– Таки порезче. Так лучше.
– Держите, чтобы не разлетелся.
