– Да… спасибо… – проговорил Самир, поднял собственную руку, хилую и тонкую рядом с протянутой ему ручищей, и его одним рывком вздернули на ноги. – Спаси…
Благодарность застряла в горле, облегчение, накрывшее после избавления от опасности, точно ветром сдуло, ему на смену пришел страх, судорогой пробежавший по внутренностям. Он узнал человека, пришедшего им на помощь, и не удивился, обнаружив, что на плече великана висит автомат, а за спиной его стоят еще двое с оружием.
Зеленая бандана с цитатой из Корана, что скрывает обритую наголо голову, оспины и шрамы на лице, ястребиный нос и острый взгляд хищной птицы, широченные плечи и борода с проседью. Наджиб, один из командиров «Детей Аллаха», жестокий, не знающий жалости. Его боятся даже свои.
Самир слышал, что тот участвовал в джихаде еще в Афганистане, но не знал, враки это или правда.
– Вы храбро бились, – сказал Наджиб. Щелкнула зажигалка, и в полутьме заалел огонек сигареты, поплыл табачный запах. – Сам Повелитель Верующих, да будет доволен им Аллах, вознес бы вам хвалу. Двое против… Пятеро, шестеро? Сколько их там было?
– Я не считал, – ответил Самир, быстро глянув в сторону: как там Ильяс?
Тот стоял, вытирая кровь с разбитой губы, кривился, но был цел и в сознании.
У Самира полегчало на сердце. Слава Господу и Пресвятой Деве!
– Откуда вы? Твое лицо мне кажется знакомым, аа? – продолжил Наджиб. – Понятно… ха-ха…
Кто-то во время драки – Самир даже не заметил этого – разорвал ему ворот. Командир «Детей Аллаха» протянул руку, и крестик из кипариса теперь лежал на его огромной ладони, маленький и беззащитный.
Все знают, как Наджиб относится к христианам.
Бежать поздно, да и бессмысленно – пулю никто не обгонит.
– Воистину, расщепляет Аллах зерно и косточку. Производит он живое из мертвого и мертвое из живого. Таков Он – Аллах! – произнес нараспев командир «Детей Аллаха». – Скажи мне свое имя, парень.
«Чтобы ты знал, кого убиваешь?» – подумал Самир.
Страх держал за горло мертвой хваткой, и сердце дергалось овечьим хвостом, но он ухитрился задрать голову и гордо произнести:
– Самир Абд-аль-Малак.
– Самир ибн-Салим? – уточнил Наджиб, и лицо его расколола усмешка, в черноте бороды сверкнул золотой зуб. – Хорошее имя. Я знал твоего отца. Он тоже был отважен. Смилуется над ним Аллах.
Самир вздрогнул, он ждал чего угодно, но только не такого!
Откуда безжалостный убийца-кайсанит может знать простого работягу из Крепостного квартала?
– А это твой младший брат, аа? – Наджиб перевел взгляд на Ильяса, и тот поспешно закивал. – Тоже не струсил, не отступил. Если бы наши бойцы все были такими, ха-ха. Клянусь знаменем Пророка, да пребудет с ним мир, мы бы установили имамат от Индии до Испании! «Мы – сильные», надо же.
Ильяс покраснел так, что было видно даже в полутьме.
Один из автоматчиков ухмыльнулся, другой захохотал во всю глотку.
Самир моргал, не зная, что и думать. Страх не исчез, но к нему примешалась доля неуверенности – их вроде бы не убьют, похищать двух мальчишек ради денег смысла нет. Что тогда нужно Наджибу?
Командир «Детей Аллаха» отпустил крест, и тот упал Самиру на грудь.
– Идите, – сказал Наджиб, – и благодарите Всемилостивого, что остались живы.
Он развернулся и зашагал прочь, полетела в сторону выкуренная в три затяжки сигарета. Следом двинулись телохранители, напружиненные, внимательные, с автоматами наготове.
– Слава тебе, Господи! – воскликнул Ильяс, когда кайсаниты исчезли за углом. – Уцелели! Какой он сильный… – в последней фразе прозвучали нотки зависти.
«Но денег лишились, и домой придем с пустыми руками и разбитыми рожами, – подумал Самир. – Кроме того, в лавку горбатого Рахима нам теперь дороги нет, свора Паука будет поджидать рядом, и если мы только сунемся, то синяками не отделаемся».
В животе голодно урчало, напоминая о том, что он не ел целый день, а на завтрак были только оливки и немного риса с шафраном.
Вой в небесах раздался, не успели они пройти и ста метров.
– Самолеты? – Ильяс вскинул голову. – Опять налет?
– Побежали! – и Самир припустил со всех ног, но тут же понял, что ничего не выйдет: левая коленка болела так, что на глаза наворачивались слезы, и колотьем отдавался в боку каждый шаг. – Погоди, стой… Вот тебе раз… Я не могу… вдоль стены…
Вой стал громче, от него заложило уши. Громыхнуло, и на севере, в стороне Черного квартала, к небесам поднялся столб пламени. Высветил нацеленные в небо «ракеты» минаретов, черные изломанные тени упали на неровную грязную мостовую, земля вздрогнула.
За первым разрывом последовал второй, ближе, и Ильяс заскулил, точно щенок.
– Что делать?! Что?! – воскликнул он.
– Давай вдоль стены, – Самир ковылял так быстро, как только мог, но сил не было, голова трещала, хотелось лечь прямо тут, невзирая на бомбежку, прижаться лицом к земле, чтобы только не двигаться.
Но он помнил, что не один, должен найти убежище, и лучше в своем квартале… Тут не так далеко, метров двести, если по прямой, но так не пройдешь, нужно дать крюка…
