— Я не слабак, — отмахнулся Магон. — Просто… Всё слишком запуталось. Мы рискуем разжечь пожар, который запросто спалит всё королевство. Во имя чего? Только не говорите мне про накаррейцев — дались они вам.
— Ты всё равно не поймёшь. — Черты лица Валидата заострились и начали проваливаться внутрь черепа: это огонёк на фитильке светильника запрыгал, озорничая. — Делай то, что должен, сынок, и не спрашивай, что дальше. Послезавтра мир изменится, а пока об этом знаем только мы и боги. Слышишь, как это звучит: мы и боги? Будто мы равны им.
— Почему для этого нужно убивать когенов? — Кормчий недоверчиво покачал головой. — Не слишком ли, Валидат, даже для вас? Это убийство приведёт толпу в бешенство…
— То, что нужно, — сказал Верховный коген, торжественно подняв вверх длинный сухой палец. — Бешеная толпа — как раз то, что нам нужно.
— Но не перегибаем ли мы палку?
— В чём дело, сынок? — Валидат нахмурился. — Никогда раньше не приходилось убивать людей? Когены сделаны из того же мяса, что и горшечники. Если ты боишься гнева богов, то твой грех я заберу на себя. Впрочем, о чём это я? Ты, кажется, и вовсе ни во что не веришь?
— Нет, отчего же, верю, — признался Магон, вытирая со лба нервную испарину. — Я верю в золото и силу, которое оно даёт.
— Золото, — удовлетворённо кивнул старик, закинув ногу на ногу. — У тебя его будет довольно. Там, в зале, стоит огромная статуя моего бога. Каждый раз, глядя на неё, я вижу определённые вещи. Какие — я расскажу тебе позже. Пока же задам вопрос: а что, глядя на моего бога, увидел ты?
— Камень, — ответил Магон после долгого молчания. — Я увидел только камень, изящно обработанный искусным камнерезом. А также слоновую кость, дерево и немного золота.
— Немного… — Старик негромко рассмеялся. — Когда я смотрю на моего бога, то вижу целые горы золота. И прекрасных женщин, изгибающих тела в танце. Реки вина и тысячи изысканных блюд. И ещё я вижу власть, равной которой в мире нет и не будет. Согласен: с виду статуя напоминает обычный камень. Но это далеко не так — просто надо знать, куда смотреть. Подойди ближе и наклонись.
Магон сделал пару неловких шагов и послушно нагнул голову — словно лунатик. В руке старика блеснуло лезвие, до этих пор тщательно скрываемое в рукаве. Отреагировать Кормчий не успел: все мышцы стали вдруг деревянными. Не успел он, и испугаться, как следует: нож быстро чиркнул по волосам, и в руке Валидата осталась срезанная прядь.
— Зажги огонь и смотри в него, — приказал он, показывая на маленький жертвенник, где на дне плескалось немного масла. Магон повиновался, с удивлением отмечая, что движения становятся всё более неловкими. Похоже, разговоры о том, что Валидат умеет подчинять людей одним только словом, правдивы.
— Скажи мне: что ты видишь? Ты видишь горы золота и прекрасных женщин? Или власть, равной которой нет в мире?
— Нет, — прошептал Магон, глядя, как шипят и корчатся в огне его волосы.
— Так что же ты видишь? — спросил Валидат, почёсывая бороду. — Скажи мне, сынок. Не бойся, я не держу тебя за разум. Это ни к чему — ведь мы с тобой союзники. Подумай хорошенько: я действительно хочу, чтобы ты понял.
— Я вижу пепел, — прохрипел Магон, уставившись на пламя широко открытыми глазами. — Просто пепел.
— Рано или поздно мы все станем пеплом, — сказал Валидат, мягко отстранив Кормчего от стола и задув жертвенное пламя. — Так, почему бы не попробовать стать камнем, сынок? Таким тяжёлым, чтобы и тысяча умников вроде нас с тобой не сдвинули? Рискнуть стать богом?
— Я не верю тебе, Валидат, — сказал Магон, кляня себя за проявленную слабость. Головокружение прошло, и в голове остался лишь неприятный осадок, что-то вроде следа от прикосновения грязных пальцев. — Там, в зале, стоит только одна статуя. Может, золото и женщин ещё можно поделить пополам, но не власть, тем более такую, какой ещё не знал мир. Ты просто используешь меня, пока я приношу пользу. А потом поступишь со мной, как с тем накаррейцем.
— Ну, а на что боги, в которых ты не веришь, дали тебе такой острый разум? — Валидат был доволен собой. — Или ты утратил чутьё торговца, сынок? Разучился оценивать допустимый риск и возможную выгоду? Думаю, что нет, иначе бы я не стал иметь с тобой дел. Я уверен, что ты всё-таки уговоришь себя прикончить этого когена. Хотя бы для того, чтобы порадовать старика.
— Хорошо, — сказал Магон, чувствуя, как под его ногами проваливается земля. — Будь ты проклят, Валидат. Да будет так.
Ночь была неправдоподобно тиха и пуста.
Каждый, кто живёт в замке, знает — в нём никогда не бывает полной тишины. По коридору, топая и бряцая железом, движется стража, за закрытыми ставнями воет ветер, трещат, рассыхаясь, старые доски перекрытий. Днём на эти шорохи не обращаешь внимания. Но, как только стемнело — они тут, как тут.
