Номинация на премию «Хьюго».Финалист премии Джеймса Типтри-младшего.Номинация на премию Британской ассоциации научной фантастики.Отец Эмилио Сандос, единственный выживший и вернувшийся на Землю участник первой межзвездной экспедиции на планету Ракхат, постепенно приходит в себя от пережитых испытаний. Общество иезуитов готовит вторую миссию на альфу Центавра, и ему нужна помощьСандоса в подготовке. Отца Эмилио ждут старые друзья и новые открытия. Ему предстоит решить сложные вопросы о своем месте во Вселенной, границы которой уже вышли за пределы Солнечной системы. У Сандоса нет возможности сбежать от прошлого, но есть шанс изменить будущее. А будущее теперь – за детьми, которые рождены в далеком космосе.Поражающий воображение богатым, насыщенным сюжетом и запоминающимися персонажами, наполненный человечностью и юмором, «Дети Божии» – незабываемый и вдохновляющий роман, который стал прекрасным преемником «Птицы малой».«Роман, наполненный прекрасными мыслями и сюжетами. От книги практически невозможно оторваться. С первых слов она стремительно обгоняет "Птицу малую", и это уже чудо само по себе. Остальное же – просто роскошная история». – Sci Fi Weekly«Еще более амбициозная и масштабная работа, чем "Птица малая". Роман затрагивает проблемы мира, справедливости и веры, давая честные и вдумчивые ответы на сложные духовные и моральные вопросы». – USA Today«Продолжение высоко оцененной "Птицы малой" Расселл, прочно опирающееся на науку. Но в тоже время эта книга наполнена духовностью, проницательностью и рассматривает проблемы угрозы вере. Сильная проза и запоминающиеся персонажи». —Library Journal«Этот захватывающий драматичный сюжет является основой для интеллектуального исследования масштабных жизненных тем. Дар Расселл к ведению диалога и задаваемых в романе вопросах о наших душах придает "Детям Божиим" качество, выходящее за рамки жанра. Это настоящая жемчужина». – Toronto Globe and Mail«Как и в первой книге дилогии, Расселл использует захватывающий сюжет для исследования социальных, духовных, религиозных, научных и исторических вопросов. Неоднозначная фигура Сандоса, вокруг которой вращаются разнообразные межпланетные события, а именно интеллектуальная, эмоциональная и очень личная вражда между отцом Сандосом и его Богом, дают энергию этой книге». – Publishers Weekly«Жестокий и продуманный рассказ, который заставит читателя усомниться в своих предубеждениях, а, возможно, и разрушит их». – Kirkus«Роман, как и его предшественник, сочетает в себе захватывающий сюжет с интеллектом и глубоким исследованием… Расселл исследует психологический кризис и его разрешение, освещая все темные уголки разума в великолепном романтическом стиле». – Cleveland Free Times«Это Бог Иова, и его мир – это моральные джунгли, долина слез, место ужасов и чудес, почти не поддающихся человеческому пониманию. Не обязательно быть верующим, чтобы найти у Рассел портрет мужества, стойкости и человечности… трогательный и захватывающий». – Locus«История, которую Расселл начала в своей первой книге, получает удовлетворяющее завершение. Писательница имеет докторскую степень по антропологии и поэтому понимает, с какими проблемами связано столкновение культур. Но именно ее писательское мастерство позволяет сделать эти вопросы живыми. "Дети Божии" – прекрасный роман с захватывающим сюжетом, интригующими многогранными персонажами и поэтичностью, которая передает душераздирающую трагедию, которая может произойти даже из самых благих намерений». – Cleveland Plain Dealer«История, рассказанная на этих страницах, не только невероятно увлекательна и фантастична, но и провокационна с моральной точки зрения». – Book Page
Mary Doria Russell
CHILDREN OF GOD
Copyright © 1998 by Mary Doria Russell
This translation published by arrangement with Villard Books, an imprint of Random House, a division of Penguin Random House LLC
Fanzon Publishers An imprint of Eksmo Publishing House
Перевод
Взмокнув, подавляя очередной приступ дурноты, падре Эмилио Сандос сидел на краю постели, пряча лицо в том, что осталось от его ладоней.
Многие моменты жизни давались ему сложнее, чем он ожидал. Например, он не сумел сойти с ума. Или умереть. «Как я еще способен жить», – удивлялся он – не столько из философских соображений, сколько из глубочайшего негодования, вызванного состоянием собственного организма и исключительной цепью неудач, поддерживавших в нем жизнь, хотя на самом деле он желал одного – смерти.
– Что-то должно уйти из моего тела, – шептал он по ночам в тихой келье, – или рассудок, или душа…
Поднявшись на ноги, он заходил по своей каморке, засунув искалеченные руки под мышки, чтобы на ходу не ушибить пальцы. Не имея более сил терпеть эту тьму, не имея возможности изгнать из памяти кошмарные воспоминания, он тронул локтем выключатель и наконец-то увидел перед собой предметы реальные: кровать, скомканные и пропитанные потом простыни; деревянное кресло; небольшой простой комод с ящиками. Пять шагов, поворот, пять шагов в обратную сторону. Почти такая же, как его каморка на Ракхате…
В дверь постучали, он услышал голос брата Эдварда Бера, спальня которого находилась за стенкой, и он всегда слышал полуночные прогулки Сандоса.
– С тобой все в порядке, патер? – негромко спросил Эдвард.
«Это со мной-то? – Сандосу хотелось заорать. – Иисусе! Я в ужасе… я калека… все те, кого я любил, погибли…»
Однако Эдвард Бер, стоявший в коридоре у двери Сандоса, услышал другое:
– Со мной все в порядке, Эд. Успокоиться не могу. Все в порядке.
Брат Эдвард вздохнул, не испытывая удивления. Уже почти год, днем и ночью, он исполнял обязанности сиделки при Эмилио Сандосе. Он ходил за его изувеченным телом, молился за него, не веря своим глазам, и со страхом наблюдал за тем, как подопечный мучительно продвигался от полной беспомощности к элементарному владению собственным телом. И посему, топая вперевалку по коридору в сторону кельи Сандоса, он заранее знал, что услышит только обычный успокоительный ответ на бесполезный вопрос.
– Прошлое покинет тебя не сразу. – Брат Эдвард предупредил Сандоса еще несколько дней назад, сразу же после кошмарного признания. – Ты не сможешь быстро изжить из себя все, что было.
И Эмилио согласился с ним.
Возвратившись в свою постель, Эдвард взбил подушку и скользнул под покрывало, прислушиваясь к шагам за стенкой. Одно дело – знать правду, подумал он… а вот жить, зная ее, – дело совсем другое.
Отец-генерал Общества Иисуса, обитавший в комнате, расположенной в точности под каморкой Сандоса, также слышал внезапный сдавленный крик, оповещавший о прибытии инкуба, властвовавшего над ночами Эмилио. В отличие от брата Эдварда, Винченцо Джулиани более не вставал по ночам для того, чтобы предложить Сандосу не приветствовавшуюся им помощь, однако память его сохранила те возбуждение и ужас, ту безмолвную мольбу за власть над самим собой.
Месяц за месяцем, председательствуя над предпринятым Обществом расследованием причин неудачи первой посланной иезуитами миссии на Ракхат, Винченцо Джулиани сохранял уверенность в том, что, если вынудить Эмилио Сандоса рассказать о том, что именно и как произошло с людьми на чужой планете, вопрос так или иначе сам собой разрешится и Эмилио обретет хотя бы какое-то душевное спокойствие. Отец-генерал, как администратор и как священник, полагал, что Обществу Иисуса и самому Сандосу необходимо обратиться к фактам. И посему, методами прямыми и косвенными, средствами добрыми и жестокими, лично и с помощью братии, он привел Эмилио Сандоса к тому мгновению, когда произнесенная истина могла освободить его.
Сандос сопротивлялся на всех этапах этого пути: ни один священник, какова ни была бы нужда, не готов покуситься на чужую веру. Однако Винченцо Джулиани питал искреннюю уверенность в том, что способен найти ошибку и исправить ее, понять и простить неудачу, услышать признание в грехе и отпустить его.
Не был готов он лишь к одному: к полной невиновности Сандоса.
– Знаете, что я думал перед тем, как меня поимели в первый раз? Что я в руках Бога, – сказал Эмилио в тот золотой августовский день, когда сопротивление его разлетелось вдребезги. – Я любил Бога и верил в Его любовь. Правда, забавно… Я отбросил всяческую защиту. Между мной и происходящим не было ничего, кроме любви Бога. И меня изнасиловали. Я был наг перед Богом, и меня изнасиловали.
«Что же такое сгнило в нас, людях, что мы с готовностью верим всему плохому, что слышим от других? – думал Джулиани в ту ночь. – Что заставляет нас с такой жадностью впитывать хулу?»
