Дети Божии полностью

– Именно это я всегда говорила ей! – воскликнула Ариана, которой уже казалось, что человека этого она знает всю свою жизнь. –  По правде сказать, – проговорила она, – мне кажется, что она просто успевает расстаться с ними раньше…

– …Чем они успевают бросить ее, – закончил он за Ариану.

Та скривилась, но призналась:

– Такая уж она у нас королева драмы! Ей-богу, она выходит замуж, потому что ей нравятся свадьбы. Видел бы ты, какие приемы она закатывает по таким случаям! Впрочем, наверное, скоро увидишь – она сейчас находится на гастролях с оперной труппой, и такие поездки обыкновенно не сулят ничего хорошего ее очередному мужу. Вот на нашей с Джанпаоло свадьбе присутствовали пятеро друзей и чиновник от магистрата – но через десять лет, в прошлом году, мы действительно с шумом отпраздновали десятую годовщину!

Потревоженный смехом и разговорами, младенец потянулся и пискнул. Умолкнув, они в тишине и покое ожидали, что будет дальше. Когда стало понятно, что ребенок, скорее всего, не проснется, Ариана снова заговорила, на сей раз очень тихо:

– Я забеременела как раз после смерти мамы. Помнишь, что у нас говорят на Новый год?

– Buonfine, buon principio, – проговорил Эмилио. – Доброго конца и хорошего начала.

– Да. Я надеялась на то, что родится девочка. То есть получится, как если мама ушла и вернулась. – Она улыбнулась, пожала плечами, прикоснулась к пухлой, покрытой младенческим пушком щечке. – Его зовут Томмазо.

– А как умерла твоя мама? – спросил он наконец.

– Ну, ты знаешь, что она была медсестрой. И когда я пошла в школу, она пошла на работу. Ты прекрасно обеспечил нас, но она хотела приносить пользу.

Эмилио кивнул со спокойным лицом.

– В общем, началась эпидемия – возбудитель до сих пор не найден, хотя болезнь теперь распространилась по всему миру. По какой-то причине наиболее серьезно пострадали от нее немолодые женщины. Ее даже называли в Неаполе «болезнью бабушек», потому что она погубила очень много женщин старшего возраста. Последняя ее осмысленная фраза была такой: «Богу придется многое объяснить мне».

Утерев глаза рукавом плаща, Эмилио рассмеялся:

– Это истинно в стиле Джины.

Потом они долгое время молчали, слушая птичий щебет и разговоры вокруг.

– Конечно, – произнесла наконец Ариана, как если разговор не прерывался, – Бог объяснений не дает. И когда жизнь разбивает вдребезги твое сердце, тебе остается только замести осколки и начать все сначала, так?

Она посмотрела на Томмазо, мирно спавшего в своей коляске. Ощутив необходимость утешения в прикосновении к его теплому тельцу, она наклонилась и осторожно вынула ребенка, поддерживая одной рукой покрытый персиковым пушком затылок, а другой – крохотную попку.

После чего улыбнулась отцу и спросила:

– Хочешь подержать своего внука?

«Снова дети и младенцы, – подумал он. – Только не это».

Однако отказаться не было сил. Посмотрев на свою нежданную дочь и на ее крошечного малыша – такого молочного, морщившегося в не знающем сновидений сне, – он нашел для них место в многолюдном некрополе своего сердца.

– Да, – произнес он наконец, удивленный, покорный и чем-то довольный. – Да. Я очень хочу этого.

Хочу еще раз представить вам несколько моих источников.

Понимание Джоном Кандотти Исхода 33:17–23 взято из Хатам Софер (цитируется по книге Лоуренса Кушнера «Искры под поверхностью»).

Генетик Сусуму Оно в реальной жизни преобразовал генетический код слизи, плесени и мышей в ноты; результаты, как сообщается, чем-то напоминают Баха, хотя гармония в последовательностях еще не обнаружена.

Необыкновенные автобиографии Темпл Грандин и Донны Уильямс были окном в аутизм, как и искренняя и прекрасная книга «Осада» Клары Клэйборн Парк.

Стихотворение, припев которого «Мясо непокорное…», «Контратака» Владислава Шленгеля, цитируется в книге Адины Блады-Швайгер «Ничего больше не помни».

Шон Фейн, как и я, узнал всю нашу химию от Бетти Каплан и из «Воды, льда и камня» Билла Грина, чья проза столь же прозрачно прекрасна, как и Антарктические озера, которые он изучает.

Когда я писала, у меня в голове часто звучали две песни: «Свидетельство» Робби Робертсона и «Beim Schlafengehn» Рихарда Штрауса.

Мора Кирби присутствовала при написании этой книги. Кейт Суини и Дженнифер Такер ежедневно помогали мне во время ее создания и были рядом; они научили меня быть жесткой.

Мэри Дьюинг не только учила меня писать, она также научила меня (и Нико) ценить оперу.

Дэвид Кеннеди, Айтор Эстебан и Роберто Марино помогли с Белфастским английским, эускарским и неаполитанским итальянским.

Моя инстинктивная реакция на критику – прятаться за печью и сосать большой палец; тем не менее следующие люди рассказали, что мне нужно было знать о ранних версиях этой книги, и каждый из них посоветовал, как улучшить ее: Рэй Бако, Мириам Годерих, Томаш и Мария Рыбак, Вивиан Сингер, Марти Коннелл, Элли Д’Аддио, Ричард Дориа – старший, Луиза Дьюинг Дориа, Род Тулонен, Кен Фостер, Кэти Колоннес, Паула Санч, Джудит Рот, Лесли Турек, Делия Шерман и Кевин Баллард.