Потом дядя Фаддей покатал нас по одному. Я орал от восторга, как петух на рассвете. Это совсем не то, что летать на больших самолетах, здесь небо близко, а ветер можно потрогать руками. Максим уговорил дядю Фаддея научить его управлять самолетом.
— Это еще зачем? Без меня все равно нельзя летать.
— На будущее, — серьезно сказал Максим. — С машиной ведь тоже… чем раньше сядешь за руль, тем лучше будешь водить. Меня папа с восьми лет сажал.
Дядя Фаддей сдался. Он долго обучал Максима, а мы с Роськой сидели на вершине Зеленого холма, ели сочную землянику и обсуждали будущие приключения.
Обратно в ангар мы «Ласточку», конечно, не потащили. Соорудили в лесу на Зеленом холме шалаш и спрятали ее там. Со стороны совсем незаметно.
С этих пор мы стали ходить за дядей Фаддеем хвостиком. Но он, как назло, все время был занят — то одно, то другое! За всю неделю только один раз нас покатал. А потом Степанов отправил его на какие-то курсы. Аж на две недели! И тогда Максим сказал, что можем и без дяди Фаддея полетать. Если недалеко. Ведь он уже управлял самолетом сам. Да и вообще, это несложно. Не сложнее машины, если подумать. Мы еще немного поспорили, но в небо хотелось так сильно, что сдалась даже Роська!
Максим направил самолет в сторону леса. Под наше молчаливое согласие он пересек желто-зеленую границу Холмов — Леса, — и вот под нами простирается море деревьев. Наверное, это кедры. Или платаны. Сверху непонятно. Вдруг среди сплошного зеленого пространства мелькнул просвет. Поляна?
— Что, что там? — закричала мне в ухо Роська, захлебываясь ветром.
Кажется, там какие-то постройки. Хотя нет, показалось, конечно. Просто каменные глыбы. Вон и горная гряда недалеко… Но поляна, на которой они беспорядочно разбросаны, какая-то ровная, правильная, будто ее специально расчистили. И если среди Холмов могут лежать телеграфные столбы, то почему бы и в лесу не быть чему-нибудь загадочному?
Радости от первых полетов нам хватило на целую неделю. Мы всё обсуждали, как здорово, что есть «Ласточка», какой молодец Максим и дядя Фаддей и что там было в лесу, что за поляна. Максим даже про своих шуршунчиков забыл, и они обиженно и невидимо притихли по углам.
Поляна в лесу и непонятные камни на ней, похожие на постройки, не давали нам покоя. Мы только это и обсуждали. Что за постройки, откуда? И поляна такая неестественно круглая. Ясно, что ее расчищали от леса человеческие руки. Роська еще успела заметить, что поляна окружена каменным забором. Может быть, все это связано с Холмами и Маяком? Загадки мучили нас, и мы решили разведать. Мы хорошо подготовились к этой экспедиции: стащили у дяди Фаддея в сарае две запасные фляги с топливом; Роська наделала маленьких сухариков, прихватила одеяло и теплую одежду. Мы, конечно, не собирались там задерживаться, но мало ли что может случиться…
Вылетать надо было на рассвете, чтобы к обеду вернуться, а то еще хватятся. Мы сказали, что будем ночевать в ангаре: Максиму, мол, надо провести наблюдения за ночной жизнью шуршунов.
— Ну а вы здесь при чем? — смерила нас с Роськой удивленным взглядом Вероника.
— Мы будем помогать.
— Я боюсь один ночевать, — соврал (а может, и не соврал) Максим.
Вероника дернула бровью, но отпустила, — правда, заметила, что ученый должен быть смелым.
Мне мама сказала:
— Ты там всех шуршунов распугаешь. Такое чучело…
Пусть чучело, лишь бы меня сейчас отпустили.
— Иди уж, искатель приключений, — сказал отец. — Зубную щетку не забудь.
Мама дала нам термос с какао и целую гору пирожков. Я бежал к ангару, тяжелая сумка била меня по боку. Лучше нет на свете профессии, чем искатель приключений!
И вот под нами опять лес, в ушах ветер, а вокруг только небо. Когда сквозь густую сочную зелень забелели камни-валуны, Максим повел «Ласточку» на снижение. Он сделал круг над поляной, наверное, примериваясь, где лучше сесть, и через минуту стал приземляться на круглую каменную площадку. «Ласточка» дрогнула и замерла, стих мотор, замедлил верчение пропеллер.
— Приехали, — сказал Максим.
— Бр-р-р! — потрясла головой Роська, будто вытряхивая ветер, и сняла шапку.
Мы выбрались из самолета. Вокруг стояла ровная, глубокая тишина. Пели цикады, но тишина от них только крепла.
— Как в Холмах. Похоже, Листик, правда? — сказала Роська и поежилась. Вспомнила, наверное, Запретную зону.
— Похоже, — согласился я.
Максим обошел площадку и сказал удивленно:
— Будто специально для самолета. На возвышенности и взлетная полоса есть, как раз метров сто…
— Смотрите, — сказала Роська, — в камнях дырки, как двери… Я знаю! Это дома, в них люди жили!
И вдруг меня осенило!
— Это не для самолета! Это для костра! А по этой дороге каменной они шли из домов… а может, и нет. Но это точно для костра. Вот тут по центру, видите, еще один круг выложен? Это костровище, точно вам говорю. А на этих каменных бордюрах они сидели, смотрели на… жертвоприношения…
— Думаешь, они людоеды?
Готов поспорить, что Роське захотелось домой.
