— Силин и Георгий Чолария, — ответил я, узнав голоса.
Силин и дядя Жора там, в далеком Поселке, молча стояли рядом. Наверное, курили. Потом дядя Жора сказал:
— Говорят, Фаддей Матвеевич очень привязан был к Максиму. Любил, как родного внука.
Максим дернулся к выходу, но я схватил его за руку:
— Надо же что-то сделать со всем этим, Максим. Чтобы Игорь больше не подслушивал.
Максим подошел к столу и с размаху сбросил ноутбук на пол, а я еще и прыгнул на него. Экран вспыхнул и погас, что-то треснуло, запищало — и все стихло. Только синие шарики в клетке засветились и закрутились сильнее. Видимо, компьютер отнимал у них много энергии. Все, теперь Игорь нас точно убьет. Задушит голыми руками, начинит бомбами или сожжет на костре. Мне еще никогда не было так страшно.
— Ненавижу его, — процедил Максим.
— Пойдем, — я схватил его за руку. Не вечно же Роська будет Игоря отвлекать.
Но тут послышался гул голосов, и Игорь рядом — совсем рядом! — с палаткой сказал радушно:
— Подходите, ребята, спрашивайте, Боги любят любопытных.
Мы с Максимом чуть не подскочили! Сейчас он зайдет, увидит, что мы сделали! Где Роська? Почему она его не отвлекает? Или думает, что мы уже вернулись в шалаш? Игорь начал расстегивать молнию на палатке. У меня скрутило живот, а рука Максима стала липкой от пота.
— Посланник Богов! — услышали мы отчаянный Роськин голос. — Ну, а Лойко?
Рука Игоря замерла.
— Лойко?
— Да, знаете, тут жил мальчик, Лойко, его отправили к Богам, когда был мор… Встречали вы его там, в Небесном Доме?
— А-а-а… — облегченно протянул Игорь. — Лойко, внук Хоты… Конечно, конечно, встречал. Ведь это вместо него Боги послали нам Ньюлибона…
Сквозь гул голосов послышался звонкий голос Ботко:
— Как ему там живется, Посланник Богов?
— Ну как может житься в Доме Богов? Прекрасно.
— Ты говорил, он был кедоном…
— Боги милостивы к тем, кто раскаивается, — усмехнулся Игорь.
Снова гул голосов. Долго они будут стоять у палатки? Не выбраться нам, ни за что не выбраться…
— Посланник Богов!
— Что, Ярослава? — Кажется, Игорю надоела эта болтовня. Или он что-то заподозрил? Услышал наше дыхание?
— Тогда, — сказала Роська, — может, сходим к Хоте? Он так страдает! Он очень любил своего внука и очень скучает по нему. Вы скажете, что видели Лойко в Небесном Доме, что у него все хорошо, и Хота утешится.
— Хм… я схожу, Ярослава, я схожу потом. Сам.
— Игорь-Посланник, — твердо сказала Роська, — пойдемте сейчас. Нам тоже интересно послушать. Все знали и любили Лойко. Правда, Ботко? Правда, Ола?
Игорь вздохнул.
— Ладно. Будь по-вашему. Мой долг — утешать скорбящих.
Они пошумели еще и ушли. Я посмотрел на Максима. Пока я трясся от страха, он разглядывал толстую тетрадь на столе.
— Маленький мальчик играет на контрабасе, — пробормотал он, — а мужчина… глупый мужчина оставляет на виду тетрадь, в которой много полезного.
И Максим сунул тетрадь за пояс. Прикрыл футболкой. Потом мы выбрались из Игоревой палатки. У дома Хоты толпились ребята со всего города. Мы незаметно присоединились к ним, будто всегда были здесь. Пока Игорь расписывал жизнь Лойко (Хота смотрел на него суровыми глазами и молчал), Роська прокралась к нам.
— Ну что? — спросила она шепотом.
Мы молчали.
— Ну что?
— Рось, — твердо сказал Максим, — когда мы вернемся, напомни мне, что я хотел утопить в море мотор от «Ласточки».
В тот же день, в сумерках, мы сидели на камне у мастерских, ели землянику, смотрели, как пастухи с рысями гонят из леса коз. Рядом, с копьем наперевес, застыл Хвост, поэтому сидели мы молча. Не обсуждать же при нем наши дела! Он немой, но не глухой.
— Ой, мальчики, вон Игорь идет… — сказала Роська испуганно, — он в бешенстве. Может, удерем?
— Вот еще! — хором сказали мы с Максимом.
Игорь и правда был в бешенстве. Глаза его, казалось, вот-вот выскочат из орбит, рот скривился. Он сдернул Роську за руку с камня и прошипел:
— Паршивка! Думаешь, провела меня? Никому этого не удавалось безнаказанно! Значит, тебе интересно, как живут Боги? Скоро ты к ним отправишься!
— Не смей ее трогать! — соскочил я с парапета и встал рядом с Роськой.
— Убью! — процедил Максим.
— А вы! — взвизгнул Игорь. — Бездари и тупицы! Да вы хоть представляете, что наделали?! Вы представляете, сколько стоит эта техника?! И чего мне стоило доставить ее сюда?!
— А ты знаешь, чего стоило дяде Фаддею наше исчезновение? — закричал Максим. — Может, жизни!
— Плевать я хотел на вашего дядю Фаддея! — заорал на него Игорь и так сжал Роськину руку, что она вскрикнула.
Может быть, мы бы даже подрались. А что? Втроем мы бы его точно завалили. Но тут подошел Дот, один из Семи Отцов. Он мягко высвободил Роськину руку (на ней заалели отпечатки Игоревых пальцев) и сказал с укоризной:
— В нашем городе нельзя обижать детей, тем более причинять им боль. Разве Солнце и Дождь не предупредили тебя об этом, Посланник Богов?
Что-то такое было в голосе Дота, что мне показалось, будто он не верит во всю эту чушь с Посланником. А Игорь сразу успокоился, только в глазах поблескивало еле сдерживаемое бешенство.
