– Слушайте. В первые же дни и недели нашего всемирного владычества вся земля будет обыскана самым тщательнейшим образом и все экземпляры этой книги, и других св. книг, и книг гоевских, какие нам неугодны, будут сожжены. Ведь сумели же мы проделать эту операцию с книгами в Совдепии, уничтожили все, что нам надо было уничтожить. И заметьте, действовали мы там как-никак все-таки со связанными руками, с некоторой оглядкой на мир. Теперь я вас спрашиваю, Липман, кто же нам помешает проделать на всей земле то же самое, что нами проделано уже в Совдепии, когда наша власть будет диктаторской и когда нам будет не зачем и не на кого оглядываться?! Потом время от времени будут производиться повторные обыски, всегда неожиданные, сваливаясь на гоев, как снег на голову. И горе тому, у кого найдут экземпляр или список или хотя бы отрывки этой книги и вообще христианских священных книг. Лучше бы такому человеку и не родиться. В таких случаях наша беспощадность к виновникам выразится еще ужаснее и свирепее, чем при каких-либо других преступлениях, потому что это важнее всего. Беспощадность коснется и евреев. Надо предположить в среде нашей и ренегатов. "В семье не без урода". Тут следствие под самыми ужасными пытками и увенчание – мучительная смертная казнь. Вот единственный удел в сокрытии или исповедании евреем христианства. А так как все печатные станки и машины будут в руках нашего правительства, то, конечно, возможность печатания Евангелия, св. христианских книг, да и вообще всяких гоевских произведений абсолютно исключена. Но, помимо всего этого, некому будет и читать, потому что наше правительство обезграмотит всех гоев поголовно…
– А устные предания?
– Это, невозможно, Липман, даже относительно одного Евангелия, не говоря уже обо всех христианских книгах…
– Почему невозможно?
– Во-первых, никакая человеческая память всей этой колоссальнейшей по своей обширности литературы не вместит, во-вторых, жизнь гоев будет подвергнута такому всестороннему правительственному контролю и такому совершенному шпионажу, что она будет проходить перед взорами нашей власти, как в фонаре. От его всепроницающего ока ничто не укроется. И всякий, помянувший только имя Распятого, будет подлежать немедленному уничтожению…
– Но как же древние фарисеи устно через многие века пронесли свое тайное учение?
Мэтр укоризненно покачал головой.
– Липман, ну, как опять не сказать про вас, что вы просто… наивны. Тут две большие разницы. Сообразите, что фарисеев не только никто не преследовал, но их секта с самого начала своего возникновения пользовалась всеобщим почетом и уважением…
– Тогда как же древние христиане через все три века ужаснейших гонений пронесли все свои священные книги?
– Кто это вам сказал? Далеко не все, Липман, далеко не все. Многие безвозвратно исчезли с лица земли. Это одна из величайших заслуг сынов Израиля…
– Но главные книги они все-таки сохранили.
– Да, сохранили. И только потому, что в те времена сами евреи не только не имели своего полномочного правительства, но были народом подневольным. А языческие власти не понимали значения христианства и не уделяли достаточного внимания ни самой христианской религии, ни св. книгам. Да у него и не было такой совершенной организации, какая имеется теперь у нас и какая впоследствии будет у нашей власти.
– Да. Вы правы, мэтр. Всего этого я не принял во внимание…
– Вот видите… Так вот, Липман, в то время, как мы разрушим Царство Божие на земле, т.е. взорвем все их храмы и монастыри, лютой смертью казним всех князей Церкви, все священство и монашество, мы не оставим осиротелой и вдовствующей землю. "Пространство не терпит пустоты". Мы ее заполним.
Мы объявим единую религию, религию отца нашего дьявола, под верховным водительством которого Израиль столько тысячелетий боролся и, наконец, по всему фронту Вселенной одержал столь блистательную победу. Само собой разумеется, наша религия своим основанием будет иметь зло и порок, т.е. придерживаясь христианской терминологии, грех во всевозможных его проявлениях. На местах разрушенных церквей и храмов мы воздвигнем капища дьяволу и его нечистым бесовским силам и принудим гоев поклоняться им. Обслуживать чих будет каста наших жрецов. В них будут устроены жертвенники и в определенные сроки буду совершаться черные мессы с человеческими жертвоприношениями…
– Неужели и это?… – почти со стоном вырвалось у Липмана.
