Он глубоко вздохнул, побуждая себя к действию. Спустившись назад, в свой туннель, он сдул тент, вытащил его наружу и перепаковал свой фремкит. Над восточным горизонтом проступило свечение длинного цвета. Лито надел на плечи поклажу, взобрался на гребень дюны и стоял там в зябком предрассветном воздухе, пока восходящее солнце не обогрело его правую щеку. Тогда он подкрасил себе глаза, чтобы солнце не так слепило, понимая, что теперь ему надо заискивать перед пустыней, а не сражаться с ней. Убрав краску обратно во фремкит, он пригубил воды из одной из своих трубок, но высосал оттуда лишь несколько капель, а затем пошел воздух.
Опустившись на песок, он принялся осматривать весь свой стилсьют и добрался наконец до каблучных насосов. Они были хитро продырявлены шилом. Он вылез из стилсьюта и починил их, но от причиненного вреда деться уже было некуда. Потеряна примерно половина воды его тела… Он грустно поразмышлял над этим, надевая стилсьют, подумал, как же странно, что он такого не заподозрил. Вот она — явная опасность будущего вне видений. Затем Лито присел на корточки на гребне дюны, настойчиво изучая пустынную местность. Взгляд его блуждал, выискивая посвистывающую отдушину в песке, какую-нибудь выдающуюся детальку в дюнах, которая могла бы указывать на спайс или на жизнедеятельность червя. Но буря утрамбовала все до полного единообразия. Вскоре он извлек из фремкита тампер, установил его и запустил, вызывая из глубин Шаи-Хулуда. Затем он стал ждать.
Червь появился очень не скоро. Лито прежде услышал его, чем увидел, обернулся на восток, где сотрясающий землю шорох отдавался дрожью в воздухе, дождался, когда блеснет восстающая из земли оранжевая пасть. Червь поднялся из земли с колоссальным присвистом и облаком пыли, затмившим его бока. Извивающаяся серая стена взметнулась рядом с Лито, он всадил в нее крючья и легкими шагами взобрался наверх. Взобравшись, он направил оставляющего огромный извивающийся след червя на юг. Под понукающими крючьями червь увеличил скорость. Ветер хлестал по одеждам Лито. У него было ощущение, будто он понукаем не меньше червя. У каждой планеты свой период, и точно так же у каждого человека, напомнил он себе.
Червь был того типа, который Свободные называют «ворчуном». Он часто зарывался передними пластинами в песок, в то время, как хвост его работал. От этого возникал раскатистый грохот, часть его тела полностью взмывала над песком движущимся бугром. Однако же червь этот был быстр, и когда они делали рывок, то раскаленные газовые выбросы из его хвоста веяли вокруг них жарким ветерком. Ветерок полнился едкими запахами, несомыми струей кислорода.
Пока червь двигался к югу, Лито позволил своим мыслям течь по вольному руслу. Он старался думать об этом переезде как о новой церемонии в своей жизни, о такой, что отвращала его от размышлений о цене, которую ему придется уплатить за свою Золотую Тропу. Как Свободные прежних лет, он понимал, что должен установить многие новые церемонии, чтобы не допустить расчленения своей личности на отдельные кусочки памяти, чтобы алчные охотники за его душой вечно держались на опасливом расстоянии. Противоречивые образы, никогда не сводимые воедино, должны теперь оказаться в одной оболочке живого напряжения, поляризующими силами, уводящими его от внутреннего.
«Всегда новизна, — подумал он. — Я должен всегда извлекать новые нити из моих видений».
Вскоре после полудня он заметил возвышение — впереди и чуть справа по его курсу. Вскоре это возвышение предстало узким утесом, скалой, торчащей именно там, где он и ожидал ее найти.
«Теперь, Намри… Теперь, Сабиха, посмотрим, как ваши собратья отнесутся к моему появлению», — подумал он. Перед ним теперь была самая нежная ниточка, опасная своей заманчивостью больше прямых угроз.
Утес долго маячил перед ним, меняясь в размерах. На время Лито даже показалось, что это утес приближается к нему, а не он к утесу.
Усталый же червь повернул налево. Лито скользнул по огромному склону, чтобы по-новому установить крючья и заставить червя идти прямо. Мягкая острота меланжа ударила ему в ноздри, сигнал о богатой жиле. Они миновали фиолетовые пятна проказы — место выброса спайса — и он твердо правил червем, пока жила не осталась далеко позади. Ветерок, полный пряного коричного аромата, преследовал их еще некоторое время, пока Лито не направил червя новым курсом прямо на возвышающийся утес.
