Пределы выживания задаются климатом, теми долгими течениями медленных изменений, которые поколение может и не заметить. И именно крайности климата являются решающими и наглядными. Одинокие, конечные личности могут наблюдать климатические провинции, ежегодные перепады погоды, случайно отмечать вещи вроде: «Этот год холоднее всего, что на моей памяти». Такие вещи ощутимы. Но люди редко зорки в отношении той усредненной перемены, что происходит за большое количество лет. Но как раз через такие зоркость и чуткость люди учатся, как выжить на любой планете. Они должны изучать климат.
Харк ал-Ада. Арракис, Преображение.
Алия сидела на кровати, скрестив ноги, стараясь успокоить себя Заклинанием Против Страха, но в ее черепе отдавалось насмешливое хихикание, блокировавшее все ее усилия его сказать. Вскоре ей стал слышен голос — он завладел ее ушами, ее умом.
— Что это за чушь? Чего тебе бояться?
Мускулы ее ляжек дрогнули, словно ноги ее пытались пуститься бегом. Но бежать некуда.
На ней был только золотой халат из чистейшего палианского шелка, и он не скрывал припухлостей ее начинавшего полнеть тела. Только что миновал Час Убийц — заря уже близка. Отчеты за последние три месяца лежали перед ней на красном коврике. Ей слышно было жужжание кондиционера, легкий ветерок колыхал таблички на катушках шигавира.
Советники боязливо разбудили ее два часа назад, с новостями о последних потрясениях, и Алия затребовала отчеты, чтобы поискать через них ясное представление о происходящем.
Она отказалась от Литании.
Эти нападения — наверняка работа мятежников. Явно. И все больше и больше из них обращаются против религии Муад Диба.
— Ну, и что тут дурного? — вопросил насмешливый голос внутри нее.
Алия яростно затрясла головой. Намри ее подвел. Дурой она была, что доверилась такому опасному двойному орудию. Ее советники перешептывались, что на очереди обвинение Стилгару, что он скрытый мятежник. И что сталось с Хэллеком? Затаился среди своих друзей-контрабандистов? Вероятно.
Она взяла одну из катушек. И МУРИЗ! Этот человек — истерик. Это единственно возможное объяснение. Иначе ей надо поверить в чудеса. Ни один человек, не говоря уже о ребенке (даже о таком ребенке, как Лито) не мог бы прыгнуть с громады Шулоха и уцелеть, удрав после этого в пустыню такими скачками, что переносили его с гребня на гребень дюн.
Алия ощутила под рукой холод шигавира.
Где же тогда Лито? Ганима отказывалась считать его иначе, чем мертвым. Видящая Правду подтвердила ее рассказ: Лито задран Лазанским тигром. Тогда кто же этот ребенок, о котором докладывают Намри и Муриз? Она содрогнулась.
Разрушено сорок кванатов, их вода выпущена в песок. Верные Свободные и даже мятежники — все невежественные суеверы, все! Ее отчеты полным-полны рассказами о загадочных событиях. Песчаная форель прыгает в кванаты и распадается на великое множество своих маленьких копий. Черви умышленно топят себя. Кровь сочится из Второй Луны, падая на Арракис, где она вызывает великие бури. А ведь частота бурь И ВПРАВДУ возрастают!
Она подумала о Данкане, отрезанном в Табре от внешнего мира, раздраженном ограничениями, наложения которых на него она настоятельно потребовала от Стилгара. Он и Ирулэн болтают и еще кое о чем, кроме того, каково ИСТИННОЕ значение всех этих знамений. Дураки! Даже ее шпионы поддаются влиянию этих возмутительных побасенок!
Почему Ганима настаивает на своей истории с Лазанским тигром?
Алия вздохнула. Только одно из сообщений на шигавирах было для нее утешительным. Фарадин прислал отряд своей личной гвардии, чтобы «помочь вам в тревогах и подготовить путь для Официального Обряда Обручения». Алия улыбнулась самой себе и присоединилась к хихиканию, рокотавшему в ее черепе. Этот план, по крайней мере, остается в целости. Надо найти логические объяснения, чтобы развеять всю остальную суеверную чушь.
Тем временем она использует людей Фарадина, чтобы помочь под Шулохом и арестовать известных диссидентов, особенно среди наибов. Она прикинула, не предпринять ли действий против Стилгара, но внутренний голос остерег ее от этого.
— Пока еще — нет.
— У моей матери и Сестер до сих пор имеется свой собственный план, прошептала Алия. — Почему она тренирует Фарадина?
— Может, он ее возбуждает, — сказал Старый Барон.
— Нет, что ты, такая ледышка?
— Ты не думаешь о том, чтобы потребовать от Фарадина вернуть ее?
— Я знаю опасности этого!
