Опасная или нет, но перемена будет. Красивые молодые Свободные это знают. Им дано смотреть вперед и видеть ее, готовясь и будучи готовыми к ней.
Стилгар вынужден был остановиться, чтобы не наткнуться на Лито.
Юноша взглянул на него совиным взглядом и сказал:
— Вот видишь, Стил? Традиция — совсем не такой абсолютный проводник, как ты думал.
Свободный умирает, когда он слишком долго отлучен от пустыни; мы называем это «водяной тоской».
Стилгар.
Комментарии.
— Да, мне трудно просить тебя сделать это, — сказала Алия. — Но… Я должна быть уверена в том, что есть Империя в наследство детям Пола. В этом ведь — единственная причина Регентства.
Алия повернулась от зеркала, сидя перед которым она завершала свой утренний туалет. Поглядев на мужа, она прикинула, насколько он проникся ее словами. В такие моменты Данкан Айдахо заслуживал тщательного изучения он, несомненно, был сейчас намного хитрее и опаснее того мечевластителя Дома Атридесов, которым некогда являлся. Внешне, он оставался тем же козлиные черные волосы над смуглым лицом — но за долгие годы после своего пробуждения из состояния гхолы он пережил внутреннюю метаморфозу.
И теперь она гадала, как гадала уже много раз: что возродившийся после смерти гхола может скрывать в потайных глубинах своего одиночества. До того, как Тлейлакс обработал его по своей хитроумной науке, Данкан был для Атридесов весь как на ладони — верность, фанатичная приверженность моральному кодексу своих предков-наемников, мгновенные вспыльчивость и отходчивость. Он был непримирим в своей решимости отомстить Дому Харконненов. И умер, спасая Пола. Но Тлейлакс забрал его тело у сардукаров и, в своих регенераторных чанах, вырастил зомби-катрундо: плоть Данкана Айдахо, но ничего от его сознания и памяти. Из него сделали выученного ментата и — живой компьютер послали в дар Полу. Тонкий инструмент, под гипнотическим внушением он должен будет зарезать своего владельца. Плоть Данкана Айдахо воспротивилась этому внушению и, через невыносимое потрясение, его клеточное прошлое ожило в Нем. Алия давно уже решила, что даже в сокровенных мыслях опасно называть его человеческим именем Данкан, думая о нем. Лучше называть его тем именем, которое он получил как гхола — Хейт. Намного лучше. И было жизненно важно, чтобы он не уловил ни малейшего проблеска старого Барона Харконнена, живущего в ее мозгу.
Данкан, увидев, что Алия изучающе на него смотрит, отвернулся. Любовь не могла скрыть от него перемен в ней, не скрывала она и прозрачности ее мотивов. Сложносоставные металлические глаза, которые он получил на Тлейлаксе, были беспощадны в своей способности распознавать обман. В них она представилась теперь злорадно торжествующей, почти мужской, фигурой, и он не мог видеть ее такой.
— Почему ты отворачиваешься? — спросила Алия.
— Я должен подумать об этом, — ответил он. — Леди Джессика… она из Атридесов. — И верность твоя Дому Атридесов, а не мне, — Алия недовольно надула губы.
— Не надо приписывать мне такие ненадежные толкования, — ответил он. Алия поджала губы. Не действовала ли она слишком стремительно?
Данкан подошел к вырубленному в стене окну, смотревшему на Храмовую площадь. Там, внизу, видны были начинавшие собираться пилигримы, устраивались по ее краям арракинские торговцы, готовясь поживиться за счет пилигримов — как стая хищников за счет травоядного стада. Они уверенно и властно двигались сквозь собирающуюся толпу.
— Они торгуют точеным мрамором, — указал Данкан. — Раскладывают кусочки мрамора в пустыне, чтобы песчаные штормы их источили. Порой выходят очень интересные узоры. Они называют это видом искусства. Пользуется он большим спросом — подлинный мрамор с Дюны, обточенный штормами. Я купил камешек на прошлой неделе. Золотое дерево с пятью колосками. Очаровательно, но очень хрупко.
— Не уходи от темы, — сказала Алия.
— Я не ухожу от темы, — ответил он. — Это прекрасно, но это не искусство. Люди творят искусство через собственные волеизъявления и насилие над материалом, — он положил руку на подоконник. — Близнецам отвратителен город — и, боюсь, я их понимаю.
— Не улавливаю связи, — сказала Алия. — Похищение моей матери — не настоящее похищение. Она будет в полной безопасности, будучи твоей пленницей.
— Этот город построен слепыми, — проговорил он. — Ты знаешь, что на прошлой неделе Лито и Стилгар одни уходили в пустыню? Они провели там всю ночь.
— Мне об этом докладывали, — сказала она. — Насчет этих выточенных песком безделушек — ты хочешь, чтобы я запретила их продажу?
— Это пойдет во вред торговле, — он обернулся. — Знаешь, что ответил мне Стилгар, когда я спросил его, зачем им понадобилось уходить в пески? Он ответил, что Лито хотел связаться с духом Муад Диба.
Алию внезапно пронизал холод паники, и она мгновение смотрела в зеркало, приходя в себя. Лито не осмелился бы покинуть ночью съетч ради такой чепухи. Не заговор ли это?
Айдахо поднес руку к глазам, чтобы не видеть Алию, и сказал:
