Дети Дюны полностью

– Ты знаешь, что Фарад’н здесь, на Арракисе? – спросил Лето.

– Гурни прилетел прошлой ночью. Он рассказал мне об этом.

Проповедник подумал: Как холодно взвешенны его слова. Он такой же, каким был я в старые дни.

– Передо мной очень трудный выбор, – сказал Лето.

– Я думал, что ты перебрал уже все возможные выборы.

– Мы оба знаем о той ловушке, отец.

Проповедник откашлялся. Напряжение в голосе Лето сказало ему, насколько близко они подошли к опасной черте. В любую минуту мог разразиться кризис. Теперь Лето нельзя полагаться на чистое видение, ему придется управлять своими видениями.

– Тебе нужна моя помощь? – спросил Проповедник.

– Да, я возвращаюсь в Арракин. Ты отправишься со мной – твоим поводырем стану я сам.

– С какой целью ты идешь туда?

– Сможешь ли ты еще раз проповедовать в Арракине?

– Возможно. Есть вещи, которые я им еще не говорил.

– Ты больше не вернешься в Пустыню, отец.

– Если пойду с тобой?

– Да.

– Я сделаю то, что ты решишь.

– Ты все обдумал? Если там Фарад’н, то с ним твоя мать.

– В этом я не сомневаюсь.

Проповедник еще раз откашлялся, выдав волнение, которого никогда не испытывал прежний Муад’Диб. Он слишком давно отвык от сурового режима самодисциплины, его сознание слишком часто впадало в безумие пряного транса во время пребывания в Якуруту. Кроме того, Проповедник считал, что с его стороны было бы неразумно возвращаться в Арракин.

– Ты можешь отказаться и не идти в Арракин со мной, – сказал Лето. – Но там моя сестра, и я должен быть там. Ты же можешь идти с Гурни.

– И ты пойдешь в Арракин один?

– Да, я должен увидеть Фарад’на.

– Я пойду с тобой, – тяжело вздохнул Проповедник.

Лето, почувствовав былое бешенство видения в поведении Проповедника, задумался: Играл ли он в игры с предзнанием? Нет. Он никогда не стал бы повторять этот путь. Он знает о ловушке частичного знания. Каждое слово Проповедника говорило о том, что он окончательно передал видения своему сыну, зная, что все предопределено в этой вселенной.

Теперь старая полярность насмехалась над Проповедником. Он впадал из одного парадокса в другой.

– Ну что ж, тогда мы отправимся через несколько минут, – сказал Лето. – Ты не хочешь поговорить с Гурни?

– Разве он не пойдет с нами?

– Я хочу, чтобы Гурни выжил.

Все чувства Проповедника открылись царившему вокруг напряжению. Оно висело в воздухе, оно было в песке под ногами, оно витало над его сыном, который никогда не был ребенком. Дикий крик старых видений застрял в горле Проповедника.

Будь проклята эта святость!

Нельзя избежать чаши шершавого, как песок, страха. Он знал, что ждет их в Арракине. Они с Лето начнут игру со смертельными и ужасными силами, которые никогда не дадут им покоя.

Женщины-паломницы с непокрытыми головами, в вызывающе открытых одеждах, звеня браслетами, танцевали под флейту и барабан на площади перед храмом. Длинные черные волосы развевались при каждом резком движении, то падая на лицо, то рассыпаясь по плечам.

Алия наблюдала это отталкивающее и одновременно притягательное зрелище с башни храма. Был утренний час, с лотков торговцев, стоявших по краям площади под сводами арок, доносился аромат кофе с Пряностью. Скоро надо будет идти приветствовать Фарад’на. Подносить дары и устраивать его первую встречу с Ганимой.

Все пока шло по плану. Гани убьет Фарад’на, а потом… Потом будет только один человек, который сумеет собрать все осколки. Куклы танцуют, если кто-то один дергает за веревочки. Как Алия и надеялась, Стилгар убил Аргавеса, а сам Аргавес привел в джедиду похитителей, не зная об этом. Радиомаяк был спрятан в ботинках, которые Алия подарила Буэру при их последней встрече. Стилгар и Ирулан ждут своей участи в темнице храма. Возможно, их придется убить, но, кто знает, может быть, они пригодятся и для других целей. С этим можно повременить.