Дети Дюны полностью

Резкий вскрик сзади заставил Джессику стремительно обернуться, и в это мгновение она почувствовала, что за ее спиной стоит аль-Фали. Над распростертым на полу телом священника выпрямилась женщина в безвкусном кричащем наряде городской фрименки. Двоих придворных нигде не было видно. Женщина не смотрела на Джессику, она возвысила голос в древнем плаче своего народа – плаче о тех, кто заслужил смертный покой, зов к ним, чтобы они отдали свою воду в племенную цистерну. Трудно было ожидать такого плача от женщины, одетой в такой наряд. Старые обычаи живучи, мысленно отметила Джессика, хотя в этой женщине была какая-то фальшь. Это создание в пестром платье, очевидно, сама убила священника, чтобы он никогда не заговорил.

Зачем она так суетилась? – удивленно подумала Джессика. Надо было всего лишь подождать, пока он сам не умер бы от асфиксии. Такие поступки – следствие сильнейшего страха.

Алия, подавшись вперед, сидела на краю трона, напряженно наблюдая за происходящим. Стройная женщина с пучком кос, одна из амазонок Алии, прошла мимо Джессики, склонилась над священником, выпрямилась и объявила:

– Он мертв.

– Уберите тело, – приказала Алия, сделав знак рукой охране, стоявшей у помоста. – Поставьте на место трон госпожи Джессики.

Итак, ты решила спрятать все концы в воду, подумала Джессика. Неужели Алия думает, что ей удастся кого-то одурачить? Аль-Фали воззвал к Кадис аш-Шалафу, к святым отцам фрименской мифологии, как к своим защитникам. Но отнюдь не сверхъестественная сила пронесла в зал пистолет, хотя вход сюда с оружием строго воспрещен. Единственный ответ на эту головоломку – заговор, в который вовлечены люди Джавида, а судя по спокойному поведению Алии, она также является участницей этого заговора.

Старый наиб, обернувшись через плечо, тихо проговорил:

– Примите мои извинения, госпожа. Мы, люди Пустыни, пришли к вам, как к нашей последней отчаянной надежде, и теперь мы видим, что все еще нужны вам.

– Убийство матери не слишком к лицу моей дочери, – сказала Джессика.

– Племена узнают об этом, – пообещал аль-Фали.

– Если я была вам так нужна, то почему вы не обратились ко мне во время Большого Совета в сиетче Табр?

– Стилгар никогда не позволил бы нам это сделать.

Ах, подумала Джессика, это же старинное правило наибов! В Табре слово Стилгара – закон.

Тем временем на помосте восстановили трон Джессики. Алия жестом пригласила мать занять свое место.

– Пусть все запомнят смерть этого изменника. Те, кто угрожает мне, погибнут, – она взглянула на аль-Фали. – Я выражаю вам свою признательность, наиб.

– Признательность за ошибку, – тихо пробормотал аль-Фали и взглянул на Джессику. – Вы были правы. Моя ярость – причина того, что погиб тот, кого можно и должно было допросить.

– Запомните тех двух придворных и женщину в пестром одеянии, федайкин. Их надо схватить и допросить, – прошептала в ответ Джессика.

– Будет исполнено, – ответил наиб.

– Если мы выберемся отсюда живыми, – произнесла Джессика. – Пошли, будем дальше играть свои роли.

– Слушаю и повинуюсь, госпожа.

Вместе они вернулись к помосту. Джессика заняла свое место на троне, а наиб встал у подножия трона на месте просителя.

– Итак, – провозгласила Алия.

– Одну минуту, дочь моя, – заговорила Джессика. Она подняла вверх простреленный рукав и на виду у всех просунула палец в отверстие. – Целью нападения была я. Пуля едва не нашла свою мишень, хотя я вовремя среагировала. Но пистолета вы уже не найдете. На трупе его нет. Кто его взял?

В ответ в зале воцарилась мертвая тишина.

– Вероятно, это все же можно выяснить, – сказала Джессика.

– Какая чепуха! – крикнула Алия. – Это я была…

Джессика вполоборота повернулась к дочери и махнула рукой, приказав Алие замолчать.

– У кого-то из людей в зале – пистолет. Ты не боишься, что…

– Пистолет взял один из моих стражей.

– Пусть этот страж принесет оружие мне, – потребовала Джессика.

– Его уже унесли отсюда.

– Как это удобно, – язвительно произнесла мать.

– О чем ты говоришь? – угрожающе спросила Алия.

Джессика позволила себе жестокую усмешку.

– Я говорю о том, что двоим из твоих людей было приказано спасти этого изменника. Я предупредила их, что если он умрет, то умрут и они. Они умрут.

– Я запрещаю это!

В ответ Джессика лишь пожала плечами.

– Перед нами стоит храбрый наиб, – заговорила Алия. – Наш спор может подождать.

– Он может ждать вечно, – ответила мать на языке чакобса. Потайной смысл фразы заключался в том, что ничто не сможет предотвратить смертный приговор.

– Посмотрим, – ответила Алия. – Для чего ты пришел сюда, Гхадхеан аль-Фали?

– Увидеть мать Муад’Диба, – ответил наиб. – Что еще остается федайкину? Наше братство, служившее ее сыну, собрало деньги на проезд сюда и на взятки алчным чиновникам, которые скрывают от Атрейдесов правду об Арракисе.

– Если федайкины чего-то хотят, то им стоит всего лишь… – начала говорить Алия, но ее перебила Джессика.