Я видел, что он недоволен, что он рассержен. Когда он сердится, он может молчать хоть целый день, слова из него не вытянешь, только «да», «нет», «хорошо», «ладно». Может быть, права все-таки моя тетка, когда говорит, что у отца ужасно трудный характер.
Я постоял еще немного, но отец по-прежнему читал журнал - он словно забыл обо мне, меня словно не существовало.
«Ну и пусть, - подумал я. - Ну и пусть. В конце концов, что я такого сделал?»
Зима долго не начиналась в этом году. Все время шел мокрый снег или дождь, каждый день непогода загоняла нас в подъезд или в квартиру Эрика. Ко мне ребята почему-то не хотели идти - наверно, побаивались моего отца.
Мы томились от скуки, ждали, хоть бы поскорее лег снег, тогда бы можно было махнуть за город на лыжах. Однажды заглянул к нам во двор Алик, по своему обыкновению рассказал что-то восторженное о своей новой школе, о каких-то кружках, о клубе «Алые паруса»..» Мы его слушали без особого интереса - во-первых, мы прекрасно знали его способность вечно преувеличивать и восторгаться, а во-вторых, какое нам было теперь дело до его школы, нас-то она не касалась ни с какого боку.
Как-то Вадик вытащил из кармана колоду карт, развернул ее веером, потом, точно фокусник, одним щелчком снова превратил веер в ровненькую колоду.
- Ну, с кем сыграем? Ну, с кем? - посмеиваясь, спрашивал он. - Ставлю полтинник. Ну, с кем?
Мы тоже посмеивались, глядя на него, еще не зная, обратить его предложение в шутку или принять всерьез.
- Ну, с кем? С кем?
Мы посматривали друг на друга, нам было скучно, каждый из нас жаждал развлечения, но никто не хотел начинать первым, каждый предпочитал выступать в роли зрителя.
- Давай! - неожиданно сказал я. Мне вдруг захотелось показать Лильке, какой я отчаянный, какой я везучий человек! Выиграл же я тогда двадцать копеек!
Вадик протянул мне колоду. Я вытащил две карты.
- Еще?
- Еще… У меня восемнадцать…
- Двадцать… Полтинник! Гони полтинник! - дурашливо закричал Вадик.
- Нет, давай еще.
Вовсе не азартное желание отыграться владело мной, когда я снова потянулся к картам. Просто мне очень не хотелось вот так, ни за что ни про что отдавать свой полтинник, - целых два билета в кино! Да и выглядеть несчастным неудачником в Лилькиных глазах тоже было не особенно приятно. Хоть я и старался сделать вид, что проигрыш мне совершенно безразличен, наверно, она все-таки заметила, как огорченно вытянулось мое лицо.
Мы сыграли еще, и я проиграл снова.
- Ну, полный провал! Полный провал! - покатывался со смеху Вадик.
И я тоже старался улыбнуться.
Ребята сгрудились вокруг нас.
- Ну вот, еще только карт здесь не хватало, - проворчала какая-то женщина, спускаясь по лестнице. - Вот скажу дворнику, он вас живо метлой погонит!
- Зачем дворнику? - тут же отозвался Эрик. - Метла, тетя, вам и самой будет очень к лицу!
Мы сыграли еще раз, я выиграл, потом проиграл снова, потом опять выиграл - короче говоря, кончилось тем, что мой полтинник все-таки перекочевал в карман Вадима.
«Ладно, - утешал я себя, - ничего страшного. По крайней мере, развлеклись ребята…»
Я думал, что на этом все и кончится - не собирался же я серьезно играть в карты, в конце концов, это была только шутка, забава, от нечего делать.
Но на другой день я неожиданно для себя почувствовал, что мне опять хочется испытать это нетерпеливое азартное ожидание: повезет или нет? И когда Эрик небрежно предложил пойти к нему и сыграть в какую-нибудь интеллектуальную игру, ну, например, в картишки, я согласился.
Так началось мое новое увлечение. Отцу, конечно, я ничего о нем не рассказывал. Если он спрашивал меня: «Чем это вы, интересно, занимаетесь там, у Эрика», я отвечал по-прежнему:
- Как чем? Ну, разговариваем… Уроки готовим…
Если говорить откровенно, я еще не привык с легкой совестью обманывать отца, каждый раз я себя чувствовал очень скверно и торопился перевести разговор на что-нибудь другое. Но что было делать? Будь у меня такой отец, как, например, у Сереги, мне бы, наверно, не приходилось врать: однажды он рассказал нам, что, когда учился в Академии художеств, бывало, целые дни играл в карты, даже на лекции не ходил…
Я слышал и читал немало разных страшных историй о том, как затягивают карты, о картежных долгах и тому подобное. Но долги мне не грозили, потому что ставки у нас были маленькие, при всем желании я мог проиграть за вечер копеек двадцать-тридцать, не больше. Но не всегда же я проигрывал! Это во-первых. А во-вторых, я был совершенно уверен, что стоит только установиться нормальной зимней погоде, когда начнутся коньки, лыжи, и все наше увлечение картами моментально кончится…
Как-то домой к нам заходила Галина Аркадьевна. От нее я узнал, что сейчас подходит к концу последняя контрольная серия опытов - после них уже не останется никаких сомнений - прав был Колесов или нет. Так что отец опять возвращался из института поздно - я чувствовал полную свободу.
… В этот день с утра слегка подморозило, а к вечеру пошел снег. Он запорошил асфальт и не таял.
