— Моя собака пыталась меня укусить, — пояснил Тодзи, — Несомненно, Аска еще та шавка, но она не моя шавка, хвала небесам.
— Ах так, значит я ШАВКА? Я, кажется, припоминаю кое-кого, кто так и не показался на игре, потому что испугался встречи со мной! — взревела Аска, указывая на него.
Тодзи вскочил на ноги.
— Ты и я, на площадке, ПРЯМО СЕЙЧАС! Я так пну тебя под зад, что улетишь обратно в Кадаф, Лэнгли!
— Кишка тонка!
Они убежали на баскетбольную площадку, забыв про завтрак.
— Не слишком ли, для товарищей по оружию? — сказал Синдзи.
Хикари проводила их взглядом, потом повернулась к Синдзи.
— Эта Страна Снов… действительно существует?
— Да, — ответили одновременно Синдзи и Рей.
— Мисато тоже бывала там, — продолжал Синдзи, — Это часть нашего обучения. Аска обучала меня. А кто обучал тебя, Рей?
— Мать доктора Акаги, — ответила Рей.
— Ничего себе, это, выходит, было давно, — сказал Синдзи, — А что она была за человек?
— Хороший преподаватель.
— Ее дочь похожа на нее?
— Очень, — Рей сделала паузу, видимо консультируясь со своими банками памяти, — Она была влюблена в твоего отца.
Хикари нахмурилась.
— Ты что, намекаешь на…
Рей обернулась и равнодушно посмотрела на нее.
— Намекаю на что?
Синдзи почесал голову, затем сообразил, что Хикари могла иметь в виду.
— Он никогда не сделал бы ничего такого!
— Извини, просто это звучало так, словно она намекала на… не бери в голову, — Хикари вздохнула, взяла свою еду и подсела к Синдзи, — Тодзи какой-то задумчивый.
— Он справится, — ответил Синдзи, — Или это другая задумчивость, на твой взгляд?
— Не особенно.
— Он не играл бы в баскетбол с Аской, если был действительно несчастлив.
Она посмотрела на него и кивнула.
Торжествующий крик эхом донесся с площадки, и завтрак продолжался таким очаровательным образом.
Флуоресцентные электрические лампы гудели громче обычного, заливая комнату резким белым светом. На краю ванны лежал шприц, наполненный переливчатой жидкостью, капля которой повисла на кончике шприца. Той же жидкостью, по-видимому случайно, была забрызгана ванна.
Серая дрожащая рука вытянулась в отчаянной попытке схватить шприц. Пальцы неуклюже скрючились, как когти птицы, и все, чего удалось добиться ей — было падение шприца на пол.
Рицуко Акаги опустилась на пол и подтянула ноги к груди, неровно и тяжело дыша. Всхлипнув, она снова потянулась к шприцу. Слезы текли из ее глаз, размазывая тушь по лицу. Из последних сил, она схватила его и быстро воткнула иглу в свой живот. Пальцы дернулись, нажимая на поршень шприца и выталкивая его содержимое.
Ее дыхание стало ровнее, хотя она все еще задыхалась от боли. Закрыв глаза, она попыталась очистить свой разум и рассеять боль, стереть образ, который она видела в зеркале. Рицуко старалась забыть о судьбе. Она яростно сражалась с ней каждым днем, отбрасывая страх, засевший глубоко внутри нее.
Нет.
Не сдаваться.
Уж лучше умереть.
— Ааах, — слабо произнесла она, — Дерьмо.
Судороги все еще сотрясали ее тело, но эликсир начал действовать. Вскоре, на нее снизошел милосердный сон.
— Это неблагоприятное предсказание, — сказал Фуюцуки, обращаясь к Гендо, сидящему за столом напротив.
Они находились в кабинете Гендо, который несколько минут назад был тщательно проверен на наличие жучков и прочих следящих устройств. Большая, раскрытая книга в кожаном переплете лежала на столе. Синий лист бумаги на задней стороне обложки, извещал, что книга выдана во временное пользование из Университета Лимы, Сан Маркос. Поперек страницы аккуратно шли греческие письмена, периодически прерываемые диаграммами или грубыми рисунками. Большую часть тех двух открытых страниц, занимала поэма из тринадцати строф, к которой на полях и между строк выцветшими зелеными чернилами были написаны аннотации на итальянском.
— Лучше бы они захватили его, а не дали сбежать, — сказал Гендо, — Не то чтобы мы могли это предотвратить. Но если бы Он имел враждебные намерения по отношению к нам, мы бы сейчас уже были вывернуты наизнанку или оказались бы внутри солнца.
— Возможно, его культ пошел на сделку, — ответил Фуюцуки. Он провел пальцем вдоль одной из строк, — «Внемлите. Ключ и Ворота явились. Никто не может повелевать им, но медлит он, не спеша покорять. Он — Открывающий Путь. Путь, по которому собратья его выйдут наружу, вглядываясь в сей мир. Горе тем, кто ответит на их взгляд».
— Ага, но взгляни на предыдущий: «Хей, хей, город Страданий пал! Мертвенно-бледная маска разбита! Регент изгнан за пределы! Отбросьте ваши серые и мрачные панцири и еще раз устремитесь к свету. Возродим город Радости, празднуя зарю новой надежды. После зимы наступит лето, после лета придет зима, и снова наступит черед лета. Король в Желтом мертв». Это все часть пророчества.
— В пророчестве есть и довольно мрачные части, ты знаешь.
