Запахи крови, кофе, золы и жженой пластмассы, озон и дым, смешанные в воздухе, щекотали носы пилотов четырех Евангелионов. Это был запах мертвого города, и добычи, все еще не павшей. Этот запах призывал их на заключительную охоту.
Оставалось только покончить с Уриэлем. Тот принялся раздуваться, как воздушный шар, словно собирался подняться в небо, но Тодзи мысленно потянулся к нему, не совсем понимая как у него это получилось, и пригвоздил к земле, окружив облаком черных сфер, усеянных крошечными огнями. В глазах у Тодзи потемнело, и он не помнил, что произошло потом, занятый созерцанием вселенной во всей ее холодной красоте и прекрасном великолепии, с крошечными уколами света, пробивающимися сквозь бесконечную, черную пустоту.
Три крылатых и одна бескрылая ЕВЫ опустились перед Ангелом. Нулевой вытянул руки и ветер усилился. Облака золы и сажи, висевшие над городом, превратились в грозовые тучи, наполненные морской влагой. Собравшись над Ангелом, облака излили свой гнев на Уриэля. Под струями дождя он начал сжиматься, словно вода поглощала его сущность.
ЕВЫ продолжали продвигаться сквозь дождь. Аска впилась в Уриэля взглядом, вложив в него всю свою ненависть, весь гнев, за бессмысленные жертвы, за обширные разрушения, за то, что они были вынуждены сровнять город с землей, чтобы остановить его. Часть огненного тела Ангела начала кристаллизоваться и проваливаться внутрь его, где сгорала. Это еще больше ускорило его сокращение. Аска едва различала Ангела, потерявшись в воспоминаниях о других сражениях. Перед ее взором вставали картины пятидневной битвы, в которой она разрушила Ядхра и сразила Гофмода. Она сохранила его в качестве статуи, и хохотала над ним, когда последняя его частица умерла. По сравнению с ним, Уриэль вообще не представлял угрозы.
Синдзи терзала боль от многочисленных ожогов, но его гнев был еще сильнее. Наконец, он оказался достаточно близко, чтобы развязать свою мощь. Первый изверг массу паутины, опутывая Уриэля толстыми фиолетовыми веревками, стягивая и сдавливая его еще плотнее.
Четыре ЕВЫ окружили Уриэля со всех сторон, продолжая наступать на него и сжимать его все сильнее. Он уменьшился до размеров здания, потом, до величины маленького дома, затем, до размера фургона. ЕВЫ теперь стояли практически рядом с друг другом. Они вытянули руки в стороны и соединили их вместе, образовав кольцо вокруг Ангела Уриэль стал размером с автомобиль, затем с тележку для покупок, пока не уменьшился до размера Серафимов.
Паутина, вода, кристалл и странные черные сферы слились вместе вокруг Уриэля. Ангел продолжал сжиматься, пока не превратился в точку и не исчез в яркой вспышке. Дети ощутили, как разряд энергии пробежал через них.
Это была агония и экстаз, смешанные вместе. Величайшее наслаждение, какое Тодзи только чувствовал в жизни. Он захотел выпрыгнуть из ЕВЫ и обежать вокруг всего мира тысячу раз. На несколько секунд, каждый из них был охвачен огнем того же цвета, что и ЕВА. Их ЕВЫ издали громкие несвязные радостные звуки, эхом разнесшиеся над руинами.
Первые лучи восходящего солнца окрасили небо на востоке. Солнце вставало из-за горизонта, чтобы убедиться в смерти своего соперника.
Голова Тодзи все еще кружилась от волны энергии, прокатившейся по нему, когда Ангел умер.
/ Это всегда так здорово, когда мы побеждаем?/ — спросил он слабым голосом.
/ Ничего себе, я чувствую себя таким бодрым, — сказал Синдзи, — Словно… выпил кружку кофе./
На минуту он забыть о боли. Его переполняла сила.
/ Мы пришли, мы увидели, мы пнули его в задницу!/ — закричал Тодзи.
Аска и Рей просто молча смотрели на море.
/ Пора возвращаться на Скимитар, — сказала Мисато, — Как только мы найдем место для посадки./
/ Почему бы не воспользоваться…/ — тут до Тодзи дошло, почему они не могут воспользоваться аэропортом. Он представлял собой груду золы и щебня. Как и все вокруг.
Если бы сильный морской бриз не доносил издалека шум двигателей Симитара, стояла бы мертвая тишина. Не осталось ничего, кроме искореженных и согнутых металлических конструкций небоскребов, бесконечного моря асфальта, луж воды, обломков бетона и осколков стекла. Черные пятна на земле могли быть трупами. С обломков свисали неуместно выглядевшие здесь морские водоросли. И ни одного живого человека.
/ Мы уничтожили город, спасая его/, - пробормотал Тодзи, вспоминая фильм, который он однажды смотрел с Кенсуке.
Аска начала неудержимо рыдать, и Синдзи тоже чувствовал себя на грани срыва, из-за боли и ужаса, окружающего их.
/ По-крайней мере, мы не сбросили атомную бомбу на город, — тихо произнес Тодзи, — Они могут восстановить его./
/ Если забыть о том, что он затоплен радиоактивной морской водой/, - сказал Синдзи. Напряжение боя ушло, и боль снова возвращалась.
/ Большая часть радиоактивной воды не попала в город, — ответила Рицуко, — Но здесь может сохраняться умеренная радиоактивность./
/ Двигайтесь на север. Мы собираемся приземлиться там. Миссия выполнена./ — донесся до детей усталый голос Мисато.
