Дети Эдема полностью

По мне открывают огонь, и я бросаюсь в пустыню. Больше податься некуда.

Сколько помнится, пустыня – это ад. Жар ударяет мне в лицо, словно от взрыва. Каждый вздох опаляет легкие, но я упорно продвигаюсь вперед, потому что зеленорубашечники все стреляют и стреляют. Не понимаю, почему они думают о долге в такой момент, когда земля в буквальном смысле уходит из-под ног. Может, упрямство объясняется тем, что они думают, будто я виновна в гибели их товарищей? И все равно не надо им преследовать меня и стрелять. Ведь это не я принуждаю их к этому. Неужели они не понимают, что можно просто остановиться?

Они могут, но я – нет. Мне приходится бежать, все глубже погружаясь в жерло этой раскаленной печи, потому что они изо всех сил стремятся покончить со мной, по причинам, никому из нас до конца не понятным.

И вот приближается зона нанопеска.

Теперь, когда я знаю, как они выглядят, мне нетрудно их различить. Легкое мерцание позволяет отделить их от желтого цвета песка обычного. Вот пятно позади меня, еще одно – слева. Кажется, и впереди тоже, хотя точно сказать трудно. Эти пятна передвигаются со скоростью человека, идущего быстрым шагом, скользя по морю песка прямо в моем направлении. Колебания почвы на миг утихают, что дает возможность идти быстрее, обгоняя «лужицы» нанопеска. Но теперь их больше, две надвигаются справа, и становится понятно, что, как ни старайся, жар скоро заставит замедлить шаг. И тогда они окружат меня, и поглотят.

Кожа горит, краснеет, жара такая, что даже пот не проступает. Я спотыкаюсь, падаю на колено, снова с трудом поднимаюсь. Бросаю беглый взгляд на двух зеленорубашечников, остановившихся у самой кромки песка. Дальше они не отваживаются преследовать меня. Сметливые ребята.

Может, стоит просто пойти в их сторону? Вопрос в том, откроют ли они огонь, как только я окажусь в пределах досягаемости? Или скажут: не смешно ли, что мы, трое из тех немногих существ человеческих, что выжили на этой планете, хотим перестрелять друг друга? Нанопесок неотступно подползает все ближе.

Я неуверенно машу рукой в сторону, где вдалеке, на опушке поваленного бобового леса, виднеются две фигурки. Одна из них тоже медленно поднимает руку. Чтобы просто поприветствовать? Подозвать? Или снова к оружию тянется?

Не успеваю я прийти к какому-либо выводу, как Земля решает за меня. Я слышу чудовищный, скрежещущий, оглушительный, как взрыв, звук, и, страшно задрожав, почва вздымается по меньшей мере на десять футов, меня подбрасывает в воздух и тут же швыряет оземь, на живот. С этого ракурса мне кажется, что земля улыбается, вернее, злобно ухмыляется, скаля острые, твердые, как камень, зубы. Что это, снова мираж, порожденный линзами? Нет, Земля на самом деле раскалывается, в ней возникает щель в пятьдесят футов шириной. На моих глазах эта щель распространяется, уходит от пустыни в сторону Эдема, устремляется, как стрела, к Центру. В сердце Эдема возникает фантастическая зеленая вспышка, настолько яркая, что она прожигает сетчатку глаз, оставляя застывший образ.

И мир мгновенно преображается.

Каким-то чудесным образом рассеивается обжигающий зной. Ослепительно-белое сияние переходит в розоватый свет ласкового утреннего солнца. Почва снова вздрагивает и успокаивается, я вижу, как беспощадная пустыня превращается всего лишь в безобидную полосу песка. Он прохладен на ощупь. Я смотрю на свои ладони, которые всего мгновение назад были покрыты волдырями от ожогов, вызванных всего лишь мгновенным прикосновением к песку. Откуда-то из-за пустыни начинает задувать мягкий ветерок, охлаждающий кожу.

Я оглядываюсь по сторонам. Светящийся нанопесок исчез.

Возникает какой-то запах, резкий, незнакомый и настойчивый, его приносит ветер. Чем-то он слегка напоминает запах камфорного дерева, острый и легкий одновременно. Я жадно принюхиваюсь. В этой внезапно наступившей тишине кошмар землетрясения, бегства, погони – все разом забылось.

Далеко, у горизонта, там, где я раньше видела только дрожание жаркого пустынного воздуха, проступает зеленое пятно.

Я делаю шаг в ту сторону. Еще один.

Затем перехожу на бег, бегу – впервые в жизни не от чего-то, но к чему-то. Что-то внутри меня, что-то спрятанное глубоко-глубоко, надеется – нет, знает, – к чему именно. Но разум еще не способен осознать это. Он подсказывает только одно – останавливаться нельзя.

Откуда-то сзади доносятся невнятные крики. Меня преследуют зеленорубашечники, сейчас, когда песок остыл и отвердел, жара прошла, почва успокоилась, в воздухе посвежело, передвигаются они быстро. Но мне нет до них дела. Мне надо добраться до горизонта. Что-то изначальное, атавистическое во мне берет верх над всем остальным.

Сам песок под ногами делается иным. Это уже не большие колеблющиеся дюны пустыни, но блестящий налет, покрывающий что-то другое. Я расшвыриваю его на бегу. Земля! Чернозем, какого никто и никогда не видел в Эдеме. Настоящий, природный чернозем. Заливаясь смехом, я продолжаю бежать, и мне хочется зарыться в него, измазать ладони, попробовать на вкус.