- Каменноголовые... - с явственным сомнением протянула Охотница, похоже, с троллями ее связывали давние и недружественные воспоминания. - Хотя ради такого...
- Я же говорил, что сегодня Шварцвольф умрет? - криво усмехнулся Мирослав.- Выходит, ошибся всего на день. Но как бы скотина не сдернула куда подальше со всем своим воинством.
- Не сдернет, - уверенно сказал Йожин. - У леса есть уши и глаза... - монах без рисовки, с искренним почтением склонил голову в адрес Охотницы. - И скоро все узнают, что неполных два десятка солдат Ордена завалились в лес, как себе в казарму, и накостыляли лучшим воинам Иржи.
- Ну, не совсем так... - потупился Мирослав.
- Не важно, как было на самом деле, - осклабился монах. - Важно, что вы пришли ночью, не испугавшись, и раскидали трупы оборотцев едва ли не на полный морген [16]. Шварцвольфу придется ответить, причем не исподтишка, иначе его слуги станут бояться нас больше, чем его. Он примет бой. И, конечно, там будет уже не драная стая вервольфов, а воинство побольше.
- Так интереснее, - ответил ему той же кривой ухмылкой Мирослав.
Обошлись без жира некрещеных младенцев, хоть Охотница и подзуживала Йожина совершить, как она выразилась, «очередное преступление Римской Католической Церкви против человечества». Мирослав добросовестно задумался над тем, что означает «человечество», а старик презрительно хмыкнул и сплюнул через левое плечо, стараясь попасть точно в центр ковра. После чего достал из-под плаща обычный нитяной клубок и быстро сплел в воздухе дивную конструкцию, причем нить повисала в воздухе, как на невидимых подпорках.
- И еще обвиняют кого-то в колдовстве, - фыркнула девушка. - Или цель оправдывает средства?
- Генеральный настоятель Общества Иисуса [17]говорил иначе. «Если цель - спасение души, то цель средства оправдывает», - строго пояснил Йожин. - И это определенно наш случай.
А потом они все шагнули в зеркало черного стекла, раскрывшееся вдруг в воздухе, на месте нитяного хитросплетения. Замешкавшегося Мирослава втащили вдвоем, и всей компанией вывалились посреди обеденного зала таверны, прямо под ноги опешившего трактирщика, несущего поднос, заставленный кружками с пивом. Пиво сейчас уходило бочками и в таверне не было прохода из-за набившихся орденских. Человек сорок точно, прикинул сержант. И похоже, что еще не все, эвона, как за спиной гудит, там, где конюшня. Не останется в селе девственниц, когда столько солдат в одном месте собрались. И пива больше не будет…
- Вот как его ни встречу, вечно валяется посреди дешевых обжираловок, - проворчал чей-то до боли знакомый голос над ухом, напрочь обрывая все размышления. Не успел сержант, одуревший уже за последние дни, сообразить, что к чему, как его вздернула вверх могучая рука и поставила на ноги.
- Доброго здравия, Отец Лукас! - поприветствовал Мирослав поднявшего. – И Вы здесь?
- Нет, черти тебя в дупу вилами, я не здесь, а на мессе посреди собора святого Вацлава! Что, незаметно, дурень заснеженный?
- Скверный тут собор, вот что я Вам скажу, отец Лукас! И вино мы прошлый день выпимши все, - сдерживая нежданный смех, сказал Мирослав.
Отец Лукас не только надел кирасу, но и вспомнил себя прежнего. Не вечно брюзжащего старика с поганым характером, а лихого капитана Ордена, умеющего не только отнимать жизни других, но и радоваться своей. Потому лишь громко захохотал. И тут же склонился в низком поклоне, приветствуя Охотницу. Она с легкой улыбкой на губах наблюдала за происходящим.
Губы припухшие, зацелованные... мною зацелованные, - с мимолетной радостью подумал Мирослав. Странное дело, впереди ждали ужасы куда более опасные и тревожные, нежели не столь давнее приключение, но сержанту было легко и радостно на душе. А если и налетала незваная грусть, достаточно было взглянуть на Нее, на девушку с черными волосами и в длинном плаще.
Охотница, отражая улыбкой, как щитом, жадность солдатских взглядов, с поистине королевским видом прошествовала к мгновенно опустевшему столу, что стоял в углу. Занимавшие его до этого орденские чудесным образом испарились. Не забыв, впрочем, очистить стол от снеди и выпивки.
За тот же стол сели и Йожин с Лукасом, потащив с собой и сержанта, непривычного к обществу столь высокопоставленных лиц Ордена. Потеснившись, приняли и двух капитанов, вечно мрачного Адама из Скорупы и Войцеха с перепаханным множеством ударов ножа лицом. Вечной печатью напоминания об опасности драк с обкурившимся гашишем последышем хашишеев… Подсел и неизвестный Мирославу монах в привычном облачении доминиканца. Сел спиной к залу, утвердился локтями в стол и выжидательно блеснул взглядом из-под нависшего капюшона. Лукас понимающе кивнул и махнул рукой трактирщику.
