В общем, еще одна трагедия с нашими в Стамбуле: он — русский, она — татарочка.
Родители были против. А тут, как вы говорите, дети подзалетели. Беременность. Бежали в
Стамбул, поверили сладким речам работорговцев про выгодную работу. Преступных группировок
в это время было в Стамбуле не счесть: русские, молдавские, кавказские, украинские. И власти
особенно не вмешивались. Так, изредка, арестовывали или высылали кого-нибудь, когда уж
совсем наглели. Предъявили ее парню счет, поставили на счетчик. По системе пустили. Больше
его не увидела. Разобрали на «запчасти»…
— Слушайте, это как в «жутике» американском, — удивился Нат. — А она что?
— Родила в Стамбуле. Записали кучу долгов, заставили заниматься проституцией. А потом
решили и ее малыша... Слышали, наверное, о стволовых клетках и все такое? Страшно все это. Я
не знала, что делать с ней, без паспорта, еще и с младенцем. Она просила, умоляла, на колени
бухнулась. Ушла, рыдая. Что ждало ее? Больше я ее не видела. А вечером перед закрытием
ярмарки охранники нашли младенца, уложенного в корзинку, за одним из стендов. И с ним
записка: «Хелен, умоляю, спасите сына!»
Младенчик плакал и тянул ручонки. Не выдержала, прижала к груди. Теплый живой
комочек! Решила: мой, не отдам никому! Покрестила в православной церкви. И записала на свое
имя. Я, наверное, не вправе говорить об этом с первым встречным... — Лена нахмурилась. — Это
не моя тайна. Но вы ведь все равно… Согласились в эту бурную ночь унести все мои печали.
— И как настоящий мужчина гарантирую хэппи-энд! Ваше здоровье!
— Вы, мужчины — неугомонные скитальцы. Не можете усидеть долго на одном месте, —
она пригубила из бокала. — Тянет неведомая сила на приключения. А они не всегда бывают
веселыми. И имя у супруга подходящее — Одиссей, Одис. Гражданин Турции, греческого
происхождения. — Посмотрела Нату глубоко в глаза, опустила взор, добавила, немного виновато:
— Ловлю себя на том, что не могу вспомнить его лица. И тогда, во время крымского путешествия
Тарика, ни разу Мага не попал в кадр. Хотя выполнял четко свои обязанности и был мне ангелом-
хранителем…
Крым. Телегруппа Тарика Дениза
Солнце клонилось к закату. Машина уполномоченного Самсоненко вывернула на стоянку.
Автобус со съемочной группой последовал за ней. Первым вышел Тарик, за ним высыпали
остальные.
— Шахин, возьми всю панораму. И меня крупным планом.
— Уже сделано, Чиф... — Шахин медленно вел съемку.
— Наше путешествие подходит к концу. Вот мы уже на западном побережье полуострова.
Красивое место, — работал на камеру Дениз, — в нем мощная архаичная поэтика далекого
прошлого. Мгновение — и появится на гребне степного переката скифская конница, в набеге на
крайние эллинские форпосты. Снято! — поднял обе руки.
…Рассматривал богато накрытую придорожную площадку и ожидающих, в костюмах и при
галстуках, людей.
— Байрам в вашу честь, — довольно кивнул Самсоненко в сторону готового дать «туш»
духового оркестра. — Мои разминаются! Все по высшему разряду! Встреча запланирована на
сегодня. Забыли? Босс на субботу на Тарханкут зазвал, — суетился, нагнетая момент.
К съемочной группе приближался, прихрамывая, костистый мужчина.
«Легок на помине...», — узнала Хелен. Самсоненко перекрестился. И сама вздрогнула от
накатившей волны неясных предчувствий.
Бессараб выговаривал кому-то по мобильному:
— Все, Пончик, все забирайте у Гнилуши, понял, да? Я слов на ветер не бросаю!
Духовой оркестр грянул «Польку-бабочку».
— Рад приветствовать на своей территории, — мрачно радушничал Бессараб. Хелена
старательно переводила. — Решил, выходные проведу с вами. Пикничок, то да се, лясим-трясим.
Чем бог послал, — старался казаться приветливым, показывая на накрытые на стоянке столы.
Оркестр затянул «Амурские волны». Присутствовавшие приятно возбудились в
предвкушении вкусного продолжения.
Тарик вежливо мотнул седой вихрастой головой:
— Переведи, Хелен: у нас жесткий график, осталась одна суббота, завтрашний день. Надо
поработать! — Достал из наружного кармана рубашки черканный график маршрута, улыбнулся
Хелене, приглашая в игру. — Хороший персонаж, мощный. Пусть поволнуется.
Бессараб недоуменно смотрел, взявшись за стул, то на него, то на переводчицу:
— Чего харю морщит? Самсон, ты где?
Оркестр внезапно замолк. Самсоненко ввинтился в толпу, чтобы не попасть под горячую
руку хозяина.
Затянувшуюся паузу разрядил Тарик:
— Шахин!
— Понял, шеф, — оператор вставил в камеру новую кассету, лампочка камеры замигала.
— Благодарит за гостеприимство, с удовольствием разделит трапезу, — перевела немного
испуганная Хелена.
Все облегченно вздохнули.
Бессараб посадил рядом в кресла Дениза с переводчицей, Самсоненко устроился на
табуретке. Сзади толпились охранники.
— Так, со свиданьицем! — Бессараб поднял рюмку наперевес с наколотым на вилочку
