— Неотесанная и грубая публика, — оживился Севик. — В последнее время сильно
прибыло, а заняться нечем. Варвары, ночами гадят на городище, мусорят на пляже. У нас с ними
нет понимания.
— Отставание инфраструктуры от спроса, — резюмировал Дениз.
— Недоработка. Сейчас решим вопрос. — Севик набрал несколько цифр на мобилке: — Але,
у нас проблемы: скопился народ, надо подчистить. Да, в натуре, в натуре, на раскопках,
произвести зачистку.
Вскоре зеваки стали разбегаться кто куда. Кто-то в легкой панике спрыгивал с
полуразрушенных крепостных стен, слышались ругань, детский плачь, слезы.
— О, уже начали. Это наш отряд, так сказать, самообороны.
Тарик отснял глубь древней улочки, посмотрел на заходящее за море солнце, и произнес, как
ребенок, у которого отняли любимую забаву:
— Стоп камера, инаф!
В присыпанном песком проеме развалин возникли охранники с бейсбольными битами.
Раздалась трель телефона.
— О, первый звонит, уже доложили! Даю трубочку. Вас! — передал мобильник Сева.
Заинтригованная, Хелена взяла трубку из его дрожащих ладоней.
— Слушай, — вопрошала грубым голосом трубка, — какой интерес у Тархан-Бархана?
— У Тарика Дениза? Да, интересно. Только опоздали. Солнце село. Может, в местном музее
заснять материалы?
— Нет там ни хрена, у этих макаков. Давайте ко мне, я покажу стоящее. Снимать разрешаю.
Дай Референта!
— Слушаюсь. Понял. Сделаю! — Референт закрыл трубку, вздохнув с облегчением: —
Хозяин приглашает к себе.
Визитеры проехали маленький курортный городок за несколько минут, за машиной
сопровождения повернули к проселку, застроенному заборами новостроек, ехали, покачиваясь на
ухабах.
Показался забор выше и массивней других, выложенный красным кирпичом и
декорированный диким камнем. У ворот охранники с переговорным устройством. Ворота
автоматически открылись, и автобус въехал внутрь утрамбованного плаца, к трехэтажному замку.
Следом бежали с лаем огромные псы-кавказцы, лохматые воины.
— Приехали, — Терновский первый спрыгнул с подножки и захромал к подъезду.
В логове
Охранники посчитали гостей по головам, сверили со списком, пропустили к лестнице.
Тарик Дениз начал экспромтом репортажное действо:
— Итак, мы заходим наконец в личные владения здешнего падишаха господина
Бесарабченко, владельца феодального замка на берегу Тарханкута.
Вошли через широкую дверь в огромную, освещенную закатом через округлые бойницы
окон залу. Стены были увешаны тяжелыми картинами, в пузатых застекленных шифоньерах
красовалась расписной фарфор, старинная посуда и статуэтки. Раздался звон, башня напольных
часов степенно отбивала гимн времени: бом, бом... Вслед за ней зазвенела настенная коллекция,
последней закончила кукушка из старых часов: ку-ку!
Хозяин важно восседал во главе крытого бордовой скатертью стола в старинном кресле «из
дворца».
— Заходите, гости дорогие, — привстал, запахнул дорогой восточный халат, поправил на
голове не по размеру широкую корону, постоянно съезжавшую набок.
Объективы уставились, мигая красными огоньками. Хозяин опешил сначала, но быстро
свыкся, строго нахмурил брови и теперь походил на злодея из индийских фильмов.
— Моя терочная, святая святых. Здесь все вопросы, все важные решения принимаются! А на
остальное — насрать! — Бессараб снял с головы то, что осталось от мифической короны,
положил бережно на бархатную скатерть. — Бам-с, по бубенчикам — и в дамки!
Хозяина распирало: вот оно, долгожданное! Обращение к «эпохе», через крутого в этой
области «халдея», седого длинноусого иноземца!
— Шахин, приближение и ближний план, — командовал Тарик.
— Уже сделано, Чиф, — отвечал снимавший оператор.
«Вот она, та самая корона, из-за которой весь сыр-бор разгорелся семейный...» — удивилась
Хелена. Уже уверилась в том, что все, что рассказывала о ней бабушка в тетрадке, и просоленный
морем баечник Рачибо на Атлеше, и Севик по дороге — выдуманные сказки! Но древний
артефакт в руках у Бессараба, вот он. Как теперь не поверить в реальность, с ее мистическими
проявлениями! Дзенькнувшие озорно бубенчики заставили похолодеть обеспокоенное давними
воспоминаниями сердце.
Работа продолжалась, копилка сюжетов полнилась. Гости установили софиты, Дениз
спросил разрешение снять крупным планом коллекцию Хозяина.
— Давай! — Операторы подошли к картинам. — Это Айвазовский. Слышали про такого
художника? Все о’кей! Фул натурал. Эй, бой, каминг, — позвал по-английски Референта,
показывая «недюжинные» знания языка. — Ко мне, рядом, но не в кадре, — будто отдавал
приказание своей овчарке.
— Прекрасная копия, у вас хороший вкус, — переводила льстивые слова Тарика Хелен.
— Какая, на фиг, копия! — возмутился Хозяин. — Это подарок, Айвазовский, реальный, в
натуре, подарок, ну знаете, — развел руки с оттопыренными пальцами. — Этот натюрморт, или
