— Доктор Рендаль? — притворно изумился сыщик. — Весьма прискорбно, сэр, что я нахожу вас здесь, в этом вертепе и в подобной компании… Вот уж никак не думал, что вы заодно с неграми и всеми этими красными агитаторами!.. Такой почтенный, уважаемый человек…
— Вы мне не читайте нотаций! — побледнел доктор Рендаль. — Мистер Джемс Робинсон — человек, известный всему миру, и то, что вы устроили на его концерте, тоже будет известно всем. Я вас спрашиваю: почему полиция сознательно организовала здесь убийства, пожар и свалку?
— Я не удивляюсь, например, что нахожу здесь мистера Ричардсона, — продолжал Ньюмен, как бы не слыша того, что говорил доктор: — у мистера Ричардсона с черными и с красными одна дорога…
— О, дьявол! — Доктор Рендаль вытер платком мокрый лоб и ссадину. — Сейчас же еду к Милларду. Берегитесь, Ньюмен, если вы всё это придумали! Как бы вам не промахнуться!
Ньюмен нагло засмеялся.
— Смотрите, доктор, как бы вы сами не промахнулись, — сказал он весело. — Думается, Большой Босс примет вас не слишком любезно.
— Вы хотите сказать… — начал было доктор.
— Я ничего не хочу сказать, — оборвал его сыщик.
Он повернулся и оглядел людей на подмостках:
— Хэрш, а вы как сюда затесались, старый грешник? Вам давно пора о душе подумать, а не о том, чтобы участвовать в таких делах!
— Подумай лучше о своей собственной душе, — проворчал дядя Пост, которого крепко держал за рукав дюжин полисмен. — Она у тебя небось не лучше помойки!..
— И вы здесь? — Взгляд Ньюмена, отыскал Ивана Гирича и Квинси. — Хотите, значит, подбавить себе хлопот и неприятностей? Что ж, дело ваше… Хартфилд, перепишите всех и занесите в особый список свидетелей.
Джемс Робинсон приблизился к сыщику.
— Может быть, вы скажете мне, зачем здесь полиция и в чем нас обвиняют? — спросил он со спокойным достоинством.
Ньюмен посмотрел на певца, как смотрят на редкостную птицу, которая своим пением, по слухам, зарабатывает многие тысячи.
— Знаете ли, вы чудак… э… э… мистер Робинсон, — сказал он, с трудом выдавливая из себя слово «мистер». — Поете гимны красных, агитируете, а потом удивляетесь, почему пришли чужие дяди в мундирах. — Он ткнул пальцем в грудь певца: — Ладно, собирайте ваши пожитки, и пошли!
— Не смейте его трогать! — вырвалась вдруг вперед Салли Робинсон. — Вы — грязный сыщик, уберите ваши руки, не смейте дотрагиваться до Джемса Робинсона!
Салли была вне себя. Ньюмен зарычал:
— Убирайся отсюда, черная дура, пока тебя не забрали!
Салли стояла у него на дороге. Шагнув вперед, он изо всей силы толкнул ее в грудь. Маленькая женщина, застонав, опрокинулась навзничь.
В тот же момент раздался резкий вскрик, и Чарли повис на сыщике. Он вцепился в Ньюмена и точно клещами сдавил ему горло. Сыщик замотал головой и, стараясь оторвать от себя мальчика, освободиться от мертвой хватки, неистово колотил по спине, лицу и голове Чарли. Со всех сторон на помощь сыщику ринулись полицейские.
— Не позволю! Не смеете бить мою мать! — Задыхающийся голос Чарли был страшен.
Он все сильнее сжимал сыщика. Но два дюжих парня уже схватили мальчика и с силой сбросили его со сцены.
Высокий полицейский равнодушно оттащил в сторону бесчувственное тело Чарли.
— Всех — по машинам! — хрипло командовал Ньюмен, держась за шею.
Истошно взвыли сирены. Людей впихивали в автомобили. Из «Колорадо» поспешно выносили раненых. Дым начал выползать на улицу.
— Мистер Сфикси у телефона, сэр.
Образцовый Механизм встал в дверях — серо-стальной, точный, молчаливый исполнитель хозяйских предначертаний, а вместе с тем — неуемно-любопытный, как порой бывают женщины. Большой Босс направился к аппарату, а миссис Причард, выдвинувшись в соседнюю комнату, немедленно прильнула к отводной трубке.
— Второй день ломаю себе голову, Роберт, — сказал унылым тоном судья. — Надо точно сформулировать обвинение, а у меня только самые расплывчатые формулировки. Это не годится. Ведь это не обыкновенная тяжба, а суд, высший орган.
Миллард сухо засмеялся.
— Не ломайте голову, Боб, она еще может вам пригодиться в жизни, — отвечал он. — И на кой вам черт точная формулировка! Промаринуйте их подольше за решеткой, а потом отправьте куда-нибудь, чтобы и слуху о них не было!
