— Ваша честь, я вызвал сюда еще нескольких свидетелей, но не знаю, захочет ли суд их выслушать. Дело в том, что они несовершеннолетние.
Сфикси сделал вид, что раздумывает.
— По закону это не полагается, — сказал он, — но, если это будет способствовать выяснению характеров подсудимых и обстоятельств самого дела, мы, разумеется, выслушаем этих несовершеннолетних и примем во внимание их заявления.
Где-то на одной из задних скамей произошло движение.
— Слышишь? Ты слышишь, что он говорит? — захлебываясь, прошептал Джой Беннет Василю. — А нас он не хотел допустить!
Пат была одета очень нарядно — в розовом кружевном платье и легких светлых туфлях. Мать старательно завила ее медные волосы, и они лежали пышными локонами на плечах и спине. Пат держалась скромно и достойно, как и полагается благовоспитанной молодой леди с Парк-авеню. Она была очень бледна, и Чарли с состраданием подумал, как ей должно быть страшно и трудно выступать перед таким залом и защищать своего друга от несправедливости судей. Все в нем было полно благодарности к Пат, он гордился тем, что дружит с такой смелой, благородной девочкой.
Но вот Пат заговорила:
— Да, сэр, я была в этот вечер в доме певца Робинсона… Нет, сэр, не своей охотой. Меня заманили обманом, сэр… Да, я предполагаю, что Чарльз Робинсон участвовал в обмане, хотя он меня и уверял, что нет.
Что?.. Что такое?
Чарли задохнулся. На секунду ему показалось, что он бредит, что все это просто страшный сон. Стоит только встряхнуться хорошенько — он проснется, и все станет на свое место…
Но свежий голосок с пробивающимися металлическими нотками звучал все так же отчетливо и хладнокровно.
— Да, сэр, там были все подсудимые и еще много других. Сейчас я постараюсь вам их перечислить…
Чарли старался поймать взгляд Пат. Нет, здесь что-то нечисто! Ее, наверно, заставили так говорить. Возможно, мать наказывала ее, била.
Все прочитанные истории об инквизиции и пытках мгновенно промелькнули в памяти мальчика. Может, Пат вынудили говорить под страхом истязаний. Вон какое страшилище ее мать!
Но голос Патриции был слишком ясен, ее манеры, ее платье — все было безмятежно покойно, все говорило о полном самообладании.
— Расскажите нам, дитя мое, что же происходило на этом собрании в доме Робинсонов, — проворковал прокурор.
— Вначале вот они, — Пат, стараясь избежать взгляда Чарли, махнула рукой в сторону Гирича и Квинси, — они рассказали, что их уволили с завода, и можно было понять, что они там давно ведут тайную работу. Они очень жаловались на сыщиков, на то, что у них отобрали географический атлас, который им дал мистер Ричардсон…
— Так, так! — кивал Сфикси. — Продолжайте, мисс.
— А потом один такой страшный негр-калека сказал, что это очень хорошо, что они выручили мистера Ричардсона и что за мистером Ричардсоном давно идет слежка.
— Вы слышите, леди и джентльмены! — торжественно поднялся с места Сфикси. — Устами младенца глаголет истина, как сказано в писании. Это очень важное показание, и я прошу его записать дословно.
В зале снова начался шум.
— Ох, какая подлая дрянь эта Патриция! — бушевал Джой Беннет.
— Давно знал, что она такая, — пробормотал сквозь зубы Василь.
— Что теперь будет с ними! Их непременно засудят! — безнадежно повторяла Мери. — Она всех губит, эта Патриция!
Салли сидела молча, но если бы ее глаза могли жечь, они давно испепелили бы девочку в розовом платье. Нет, Салли не прощала предательства!
И как Чарли мог преклоняться перед этой бездушной куклой, восторгаться ею, делиться с ней всеми своими мыслями, поверять ей свои мечты!
Салли мельком взглянула на сына. Мальчик сидел весь серый, с побелевшими губами. Руки его устало повисли вдоль тела. Он, который ничего на свете не боялся и мечтал о славной судьбе Джона Брауна, теперь был ранен в самое сердце человеческой подлостью.
— Как долго вы оставались на вечере, дитя мое? — спросил прокурор Патрицию.
— Я… я хотела сейчас же уйти, как только поняла, что это собрание красных… Но… но я очень неудачно сидела за столом и смогла выбраться, только когда на меня перестали обращать внимание, — сказала Пат..
— Можно ли, по-вашему, дитя мое, назвать это собрание собранием антиамериканских заговорщиков? — обратился судья к девочке.
В зале мгновенно наступила мертвая тишина. Все понимали, как важен ответ Пат на этот вопрос.
— Конечно, сэр, — ни минуты не медля, сказала девочка.
Защитник откинулся на спинку стула. Лицо его покрылось лихорадочным румянцем. После такого ответа у его подзащитных оставалось мало надежды на оправдательный приговор.
— Негодяйка ты, Пат! О, какая ж ты негодяйка! — закричал Чарли со всей силой ненависти и презрения, которые переполняли его сейчас до краев.
Пат метнула на него злой взгляд и присела перед судьей.
— Я прошу, ваша честь, избавить мою дочь от таких оскорблений! — взревел Образцовый Механизм, внезапно вырастая перед Сфикси.
Судья застучал молотком:
— Подсудимый Чарльз Робинсон, если вы позволите себе оскорблять свидетелей, я вынужден буду наложить на вас дополнительное взыскание.
