Перед мальчиком и девочкой, как из-под земли, выросла миссис Причард. На этот раз Образцовый Механизм был увенчан некоторым подобием женской шляпки, а на рычагах, то есть на плечах, у него находился железно-серый, как машинный чехол, плащ.
– Ты должна была явиться домой час тому назад, – продолжала миссис Причард тем же сухим, лишенным выражения тоном. – Но теперь я вижу, ты вовсе не торопишься.
– Я… мы… – забормотала Пат, – мы обсуждали, как отправиться на пикник.
– На пикник? – Образцовый Механизм, казалось, остановил со скрежетом все свои шестерни. – Ты знаешь, дочка, что я не одобряю пикников с неизвестными мне участниками.
Пат быстро взглянула на Чарли. В присутствии матери девочка утеряла часть своей уверенности, но все же старалась держаться маминой любимицей.
– Мамочка, это Чарльз Робинсон, ты о нем слышала, мы с ним вместе учимся… – затараторила она с деланным оживлением. – Он сын миссис Робинсон, которая у нас бывает, мамочка…
– Ты хочешь сказать – которую я иногда приглашаю помочь на кухне? – поправила миссис Причард. – Да, я знаю вдову Робинсон, это очень приличная женщина. Надеюсь, что и сын у нее такой же.
Чарли хмуро поклонился.
– Да, мамочка, Чарльз у нас первый ученик и наш староста. И мы вместе участвуем на майских праздниках в «Поклонении волхвов». Мисс Вендикс в восторге от Чарльза…
– Вместе участвуете в библейской картине? – повторила миссис Причард, поднимая в знак изумления свои рычаги. – Так, так, дочка…
– А сейчас я привела к нам Чарльза, чтобы показать ему мой театр, – продолжала Пат.
Казалось, миссис Причард сделает все возможное, чтобы помешать дочери ввести в замок Большого Босса молчаливого темнокожего паренька. Но избалованная девочка уже протащила Чарли сквозь кованые ворота (копию средневековых), мимо двух собачьих будок к левому крылу замка, где помещалась замковая прислуга и где было жилье миссис Причард и ее дочери.
Чарли хмуро разглядывал вычурное массивное здание, похожие на дверцы несгораемых шкафов двери. Так вот оно – жилище самого Босса, того Босса, которому принадлежал почти весь город, школа, земля, дома, где живут Чарли и все его друзья и знакомые, того Босса, на которого всю жизнь работали его отец и все, кого только знал мальчик!
Он невольно съежился. Никогда, никогда его отец не отважился переступить порог этого дома, ни один из негров-рабочих не смел и подумать о том, чтобы появиться во владениях Большого Босса.
И вот его, Чарли, негритянского мальчика, привел сюда каприз белой девочки. А вдруг выйдет из дверей сам Босс, увидит его, велит слугам выгнать его вон!
При этой мысли кровь прилила к щекам Чарли. Ему захотелось сейчас же, сию минуту повернуться и уйти отсюда, из этого враждебно настроенного, словно ощетинившегося всеми своими решетками дома.
Но сзади, почти наступая ему на пятки, двигалась миссис Причард, а впереди, щебеча, шла Пат.
– Сейчас ты увидишь! Сейчас ты увидишь мой театр! – повторяла она, вводя его в темный холл, украшенный оленьими рогами.
Чарли был все-таки мальчик, всего только мальчик, и потому он забыл обо всем, и его сердце дрогнуло, когда из картонной коробки появился весь бело-золотой, похожий на диковинный торт театр.
Вращающаяся сцена с миниатюрными фигурками кукол, набор декораций, крохотная рампа, которая освещалась настоящими электрическими лампочками, – все это восхитило его как конструктора.
– Здорово! Ах, как это здорово сделано, Пат! – сказал он, осторожно разглядывая все уголки и «кулисы» театра. – Но что же это за пьеса, Пат?.. Постой, да ведь это «Сон в летнюю ночь» Шекспира! – воскликнул он вдруг. – Вон Пек, а вон, с ослиной головой, стоит ткач Основа, а вон там, у задника, три феи с королевой во главе. А вот эта… – он взял в руки одну из кукол, – это Гермия, и она похожа на тебя, Пат…
Он задумчиво продекламировал:
– Какой ты умный, Чарли! – с уважением прошептала Пат. – Ты всегда все знаешь. А я даже не подозревала, что это Шекспир. Ведь Ричи читал нам эту пьесу, кажется?
– Он читал нам из нее отрывки, а я потом в читальне прочел ее всю. Она похожа на волшебную сказку, эта пьеса… Послушай, что говорит Титания: