– И мне мой Василь рассказывал, – подхватил Гирич. – Они ведь с Чарли закадычные. Мой то и дело таскает меня к Робинсону совещаться по поводу автомобиля. Оба они – конструкторы, – засмеялся он. – Ну, а теперь у них в классе все издеваются над директорским сынком. Только эти парни не успокоятся, можете мне поверить. Они еще посчитаются со всеми, кто держит сторону Робинсона… Я эту публику хорошо знаю, еще с тех самых пор, как батрачил у пана в своих Карпатах…
Цезарь постучал здоровой рукой о стол.
– Надоело! Ох, как надоело! – сказал он. – Мы решили собраться на майский праздник – все, кто был на войне, – и поговорить по душам. Мы, цветные ветераны, поднимем наши деревяшки и пустые рукава и предъявим хороший счет всем, кто послал нас воевать. И пусть те, кто не хочет больше войн, подумают хорошенько обо всем.
– Одних цветных ветеранов мало, – сказал учитель. – Весь народ должен подняться против тех, кому выгодна война. Весь народ! – энергично повторил он.
вдруг громче донеслась из соседней комнаты задорная песенка.
Цезарь, музыкальный, как все негры, тотчас же уловил мотив и начал потихоньку подпевать.
– Это карпатская песня? – спросил Ричардсон прислушиваясь.
Гирич кивнул,
– Да, ее у нас подпевают на праздничных танцульках, – ответил он. – Называется «коломыйка».
– «Ко-ло-мый-ка», – задумчиво повторил учитель. – Ведь это по-украински? Какой красивый язык! И как жаль, что я его не знаю! Но я дал себе слово летом заняться русским, чтобы к осени я смог уже читать.
– Я охотно помогу вам, сэр, – обрадовался Гирич. – Ведь я хорошо знаю русский. А когда вы научитесь читать, я дам вам несколько книжек, которые у меня есть: Пушкина, Толстого, Ленина…
– И Ленина и Толстого я читал, и не один раз, – сказал учитель, – но, разумеется, мне хочется прочесть их на их родном языке.
Пока шел этот разговор, скрипка в соседней комнате вдруг замолкла. Замолк и голос Василя, подпевавшего ей. Вместо этого там послышался взволнованный шепот и какие-то непонятные звуки – не то смех, не то плач.
– Что там такое? Плачет кто-нибудь? – спросил учитель, недоуменно глядя на хозяина.
Тот поспешно вышел в комнату сына и почти тотчас же вернулся. Лицо его покраснело, на лбу надулась широкая синяя жила.
– Вот полюбуйтесь на работу Босса и его помощников! – сказал он, с силой стукнув кулаком по столу. – Там пришли двое ребят из школы – сынишка Беннета и с ним девочка-мулаточка. Девчоночка навзрыд плачет: видите ли, ей какие-то ваши учитель с учительницей сказали, что она не будет выступать на майском празднике. Вместо нее стихи будет читать белая девочка, а ей дали ясно понять, что белый цвет кожи, по мнению начальства, выглядит гораздо лучше. Обиднее всего, что стихи-то написала она – мулаточка.
– Это, наверно, Нэнси Гоу, – в волнении поднялся учитель. – Джой, Нэнси, подите сюда!
В дверь заглянул сначала Джой. Узнав учителя, мальчик так изумился, что застыл на пороге.
– Мистер Ричардсон, вы… здесь? – пробормотал он.
Из-за его плеча выглянуло залитое слезами личико Нэнси. При виде учителя, который всегда относился к ней по-дружески, девочка зарыдала еще сильнее. Вошел хмурый, с крепко стиснутыми губами Василь.
– Ну, ну, перестань плакать и расскажи мне, что случилось, – ласково сказал учитель. – Кто тебя обидел?
– Я… я… м-мне… мисс Вендикс… – прорыдала Нэнси и захлебнулась слезами.
– Позвольте, сэр, я скажу, – выступил вперед Василь. – Она очень горюет, сэр. Пускай лучше выплачется как следует, – добавил он деловито. – Она, сэр, написала приветственные стихи в честь весны, очень хорошие стихи, и все ее хвалили за них. Мать сшила ей белое платье, чтобы она выступила в нем на сцене, и мисс Вендикс репетировала с ней эти стихи и тоже ее хвалила. А сегодня, когда она пришла на репетицию, там оказался мистер Хомер. Мисс Вендикс и мистер Хомер поговорили между собой, а потом мисс Вендикс подошла к Нэнси и сказала ей, что она выглядит в своем белом платье, как муха, которая попала в молоко, и, конечно, это не понравится зрителям. Стихи она взяла и сказала, что передаст их другой девочке – Мери Смит.
– Мери Смит? – воскликнул учитель. – Да ведь это я сам просил мисс Вендикс дать Мери Смит какую-нибудь роль в спектакле или концерте!
– А Чарли просил вас, чтобы вы помогли найти ей роль, сэр, – вмешался Джой. – Он, верно, не подозревал, что из-за Мери выгонят Нэнси.
– Они – мистер Хомер и мисс Вендикс – очень смеялись… говорили, что исполняют просьбу мистера Ричардсона, хотят сделать ему удовольствие. И смеялись, смеялись без конца, – говорила сквозь слезы Нэнси.
Учитель невольно сжал кулаки:
– Смеялись?.. Мое желание помочь девочке превратили в издевательство!
– Они всех цветных сняли с программы, сэр, – тихо сказал Василь. – Всех цветных, которые должны были участвовать в танцах и пении. Некоторым сказали, что они не справляются с ролью, что у них нет чувства ритма, а другим, как Чарли, просто велели убираться..
Цезарь потряс своим пустым рукавом: