Зубенко нервно раздавил окурок прямо о тарелку с нарезкой и продолжил.
– Пойми ты меня, Михаил Иванович. Когда в ведомство пришла эта информация, что фашисты переименовали улицу… в Вашкевича, пусть не того Вашкевича, а брата твоего. Что с того? А я обрадовался. Вот он, думаю, шанс! Поквитаемся!
Пиши, думаю, Костя, сыпь аналитическими выкладками наверх. Пуля дырочку найдет!
Печатаем. Преамбула: я, простой генерал наркомвнудела, искренне недоумеваю, как же так? Наш моральный ориентир, писатель с мировым именем, чем же он так угодил оккупантам?
Абзац. Развиваем тему.
Вырезочек из интервью побольше, сдобрить это дело цитатами из произведений, ну и фотографийками из зарубежных командировок.
Еще припомним нечаянное участие в съезде меньшевистском – оп-ля – блюдо готово! А что там у нас такое вкусное вышло? Да фуррор! Объеденьице! Под нашим моральным знаменем, если поскрести, сплошной сепаратизм, оказывается, да не один, а вкупе с махровым национализмом и антисоветчиной! Документально запротоколировано! Ссылочки, все как мы любим, тут же – в сопроводиловке. Страница такая-то, абзац такой-то. Тут не только наградой, тут повышением за версту тянет!
Одно «но»: у кого надо, возникает резонный вопрос. Ай-я-яй! Как же вы там, в надзорных наших органах, такую писательскую гадину проморгали? Как так вышло, что вот этого скрытого фашиста пригрели? Как вот это печатали в наших советских издательствах? Ответьте! А товарищ Зубенко готов! Стопочка докладных – фьють – туда, на верхний стол. С такого-то года, прошу учесть, сигнализировал. Уфф. Дальше – дело техники.
Вот, собственно, и ура. Без шума и пыли, как видишь, сам приехал в лапки правосудия.
Сидишь, корчишь из себя крепыша. Но мы-то помним тридцатый год, да–нет? Не понимаешь еще, но ты уже не классик, а так… вонючее дерьмо на палочке. Ничего-ничего… осознаешь! Всему свое время.
Поверь, дружок мой, Мишенька, Я свои дела всегда, ВСЕГДА, довожу до конца. На всю страну каяться будешь, недобиток фашистский! Считаю, что наша с тобой и Полиной история прекрасно замкнула круг.
Страшно? Правильно. Это прелюдия только. По-настоящему страшно еще будет.
Зубенко достал аккуратно сложенный носовой платочек, вытер испарину на лысине.
– Фуух. А ведь полегчало! Не поверишь, прямо вот крылья чую за спиной! Ну? Мишка! Как же я рад тебя видеть! Давай, что ли, на дорожку, дорогуша ты моя? Ведь как поется в одном романсе, нас ждут прекрасные мгновенья в щемящей нежной тишине!
