— Впрочем, Виктор, скоро вы сами все увидите. Мы уже подъезжаем. Это одна из новых резиденций фюрера. Вы не представляете, сколько немцев, да и не только, завидовало бы возможности такой встречи! А кто такой Штирлиц? — внезапно спросил Дитрих, без нажима и всякого перехода.
— Литературный герой серии шпионских романов, телесериала и анекдотов про разведку в германском тылу.
— Понятно. Наверное, что-то вроде нашего полковника Сизова из романов Марты Браун? Тонкая психологическая игра, использование интриг между ведомствами в аппарате МГБ, соперничества между госбезопасностью и партией, дьявольский ум и находчивость?
— Похоже.
— К сожалению, на нашем телевидении романы Браун считают литературой для умственной элиты, а сами увлекаются подражаниями Флемингу. Немецкие вестерны, немецкие Джеймсы Бонды… Вы дали хорошую мысль, Виктор! Нам нужен свой образ агента. Надо подкинуть заказ министерству пропаганды…
Виктор ждал, что в ставке фюрера будет подвал, провода, сыро и запах плесени. Однако вместо этого охрана пропустила их машину к большому зданию в парке, построенному в стиле рыцарского замка. Правда, в окрестностях его Виктор заметил оголовки вентиляционных шахт и подземные въезды.
В замке работали кондиционеры и увлажнители, дул приятный ветерок, и воздух был освежен кофейным дезодорантом. Их быстро провели по широкой лестнице на второй этаж, затем — через анфиладу комнат, довольно светлых и напоминавших европейские дворцы эпохи Ренессанса. Видимо, богемная душа фюрера все-таки требовала аристократической обстановки.
В конце концов они оказались в не слишком большом кабинете — примерно в половину от того, где Виктора принял Берия, — но зато полностью отделанном янтарем, включая мозаичные картины на стенах. Короче говоря, в этой реальности нацисты не украли Янтарную комнату из Царского Села, а построили свою. Книжных шкафов в кабинете почти не было, зато был изящный палисандровый столик с большими листами бумаги, на части которых виделись какие-то непонятные карандашные наброски. Виктор обратил внимание Дитриха на то, что все книги в кабинете были в формате ин-фолио, как и желтая кожаная папка на столе, которую он принял за папку для рисунков.
— Фюрер не носит очков, — пояснил Альтеншлоссер, — он считает, что становится похож в них на учителя. Поэтому книги и документы для него теперь приходится сначала печатать обычным шрифтом, а потом увеличивать на электрокопии, чтобы было как на таблицах для проверки зрения.
Виктор попытался представить себе Гитлера в кинохронике в очках. Действительно, выходило что-то похожее на учителя, который орет на учеников. Еще бы указку в руки.
Дверь открылась, и в кабинет вошел человек в форме СС, седой, пожилой, где-то под семьдесят, в очках с толстыми стеклами, худощавый лицом. Дитрих моментально щелкнул каблуками и вытянул руку в нацистском приветствии. Человек небрежно ответил. Виктор понял, что это и есть Генрих Гиммлер, рейхсфюрер СС. Правда, изменился и здорово постарел за 15 лет.
«Блин, а дипломатический протокол тут какой? Ничему ведь не обучили…»
— Гутен морген, — неуверенно произнес Виктор.
— Здрафстфуйт, Виктор, — ответил Гиммлер по-русски с акцентом (надо же шефу спецслужб рейха марку держать) и дальше обратился к Альтеншлоссеру, уже на немецком: — Это и есть тот русский из будущего?
— Так точно. Вещественные доказательства при нем.
— Хорошо. Останетесь переводить.
— Слушаюсь.
В кабинете повисла тишина ожидания.
— Вы можете сесть, — обратился Дитрих к Виктору.
— Спасибо за приглашение. Но сесть я всегда успею.
До Дитриха дошло, хоть и с некоторым опозданием.
— О чем он говорит? — тихо спросил Гиммлер.
— Игра слов. Он подбадривает себя шутками.
— Хорошо. Пусть.
Ожидание длилось еще где-то минут двадцать. Виктор убивал время, разглядывая уникальное убранство кабинета, — кто знает, когда еще удастся такое посмотреть. И еще он думал, что если рейхсфюрер так постарел, то как же сейчас Гитлер выглядит.
…Он узнал фюрера только по челке и усикам.
В кабинет какой-то пошатывающейся, но быстрой походкой вошел невысокий человек — если точнее, человек с несколько коротковатыми ногами, одетый в совершенно гражданский светло-серый костюм в полоску, но без галстука и в рубашке с распахнутым воротом. Лицо у него было не по сезону загорелым, почему-то без привычных по фотографиям и кинохронике морщин и теней под глазами. Усы и прическа были черными, без единого седого волоса; прическа была аккуратно уложена и блестела, как будто на нее не пожалели дамского фиксирующего геля. Было такое впечатление, словно это какой-то современный гламурный поп-артист, на скорую руку загримированный под Гитлера.
И тут Виктор понял, что фюрер просто сделал подтяжку лица и красит волосы, как будто он действительно стареющая звезда шоу-бизнеса.
