Друзья и коллеги — Ирена Сендлер, Яга Пиотровская и Ядвига Денека — собрались однажды вечером в квартире Ирены на втором этаже по улице Людвики. Сидя за маленьким кухонным столом, с сигаретами, бокалами ликера, и непринужденно болтая, женщины решили для начала сделать что-то простое — совершить незначительный, но опасный акт сопротивления оккупации. Они сошлись на том, что будут потихоньку обходить установленные немцами законы и подделывать документы, чтобы, как и раньше, помогать
Великие героические поступки иногда начинаются с малого, четыре подруги и представить себе не могли, как небольшое поначалу сообщество со временем разрастется до огромной сети настоящего братства, объединяющего самых разных людей. В течение грядущих месяцев этот круг доверия будет быстро расти — иногда слишком быстро, — когда они станут собираться на тайные встречи все увеличивающейся группой друзей и коллег из социальных служб, других муниципальных округов Варшавы. Сначала они всего лишь подделывали документы, мешая немцам и помогая своим подопечным. Со временем, вдохновляемая доктором Радлиньской и небольшими каждодневными успехами, группа превратилась в грозную ячейку Сопротивления, в ядро которой входило больше дюжины человек из десяти различных контор и учреждений. На периферии же она опиралась на храбрость и порядочность сотен людей. Большинство тех, кто имел к этому какое-то отношение, были связаны предыдущей работой с доктором Радлиньской еще с 1930-х годов.
Ячейка Ирены по своей эффективности была подлинным чудом — и те, кто знал Ирену и ее склонность к скрытности, были не слишком удивлены. Ирена была не просто организатором. Она была неукротимой стихией. В течение года, к осени 1940-го, маленькая группа обеспечивала помощь и поддержку уже тысячам варшавских евреев[75]. Помощь эта строилась в основном на подделке документов и реквизировании жизненно необходимых ресурсов, которые затем тайно распространялись через столовые Ирены[76]. Ее система была блестящей в своей простоте. «Основанием для социальной помощи являются сбор данных и статистики от населения, — объясняла она[77], — поэтому мы подделывали эту статистику и опросы — а именно вписывали выдуманные имена и под них получали дополнительные продукты, одежду и предметы первой необходимости», которые затем распределялись в соответствующих центрах. Чтобы помешать немцам лично проверять вымышленные семьи, группа под одобрительный смех добавляла в досье устрашающие комментарии о смертельно опасных заразных болезнях вроде тифа или холеры. Тесная конторка Ирены в разгар рабочего дня гудела как улей. Ирена хотела приключений, и то, что она делала, вместе с осознанием борьбы с угнетателями, наполняло ее жизнью.
Если первый год оккупации для жителей Варшавы — евреев и католиков — уже был временем тяжелым и унизительным, то на второй немцы решили закрутить гайки еще сильнее. К осени 1940 года контроль нацистов над Варшавой стал жестче. После натиска на польскую культуру внимание их переключилось на эксплуатацию и уничтожение еврейской части нации. Столкнувшись с нехваткой рабочей силы, немцы произвольно хватали еврейских мужчин на улицах для выполнения трудовой повинности. Евреи стали объектом новых ограничений. Синагоги было приказано закрыть, а общинам было строго предписано соблюдать комендантский час. Евреи не могли отправлять письма за границу, пользоваться телефонами или поездами, гулять в городских парках и даже сидеть на скамейках. Дошло до того, что евреям — которые по распоряжению нацистского руководства носили для опознания сине-белые нашивки со звездой Давида — приказывали сходить с тротуара, если к ним приближался немец.
Все эти унизительные меры касались в том числе и Адама. Они с Иреной уже были любовниками, и их роман все ограничения затрагивали в полной мере. Светловолосая полячка, гуляющая в оккупированной Варшаве рука об руку с евреем — пусть даже другом, — сильно рисковала. Как минимум им могли крикнуть вслед что-нибудь обидное, а в худшем случае серьезно избить. Рыскающие по всему городу антисемитские банды под предлогом немецких законов, запрещающих «межрасовые» встречи, искали легкую мишень, которую с готовностью предоставляла соответствующая нарукавная повязка.
