Армия Крайова обратилась к Советам. Они были уверены, что если Красная Армия придет на помощь, немцы оставят Варшаву, невзирая на приказ ее оборонять. Но Советы быстро приняли циничное стратегическое решение. Хотя к 1944 году они были на стороне союзников и поляки отчаянно нуждались в помощи, русские решили отойти в сторону и позволить полякам и немцам уничтожать друг друга до взаимного истощения [14]. В конце концов они решили запретить союзникам – которые в любом случае действовали слишком медленно – воспользоваться аэродромами, расположенными недалеко от города, чтобы сбрасывать жителям воюющей Варшавы продовольствие и снаряжение356.
Это была ошибка, и высшее руководство Армии Крайовой быстро осознало ее. Один из ее генералов, Владислав Андерс, заявил: «Никогда не следует доверять Советам – они наш злейший враг. Продолжать восстание, успех которого зависит либо от поражения одного твоего врага, либо от помощи другого, это выдача желаемого за действительное за границами всякой логики»357. Но было уже слишком поздно. Через несколько дней над городом появились бомбардировщики люфтваффе, отмеченные снизу зловещими черными крестами, и полякам нечего было им противопоставить358. Бомбардировки продолжались без перерыва, и, к отчаянию горожан, наземная операция немцев тоже вскоре приняла сокрушительный размах.
К пятому августа нацисты начали одерживать верх, и их войска бесчинствовали в городе, истребляя мирное население. В соответствии с приказом убивали всех, вплоть до маленьких детей. В течение следующих двух недель на улицах было казнено не менее 65 000 человек. Солдаты врывались в больничные палаты и методично расстреливали прикованных к постели пациентов. Печально известен творившимися в нем зверствами стал район Воля, где уличные бои были особенно ожесточенными. Здания здесь осыпались при попадании авиационных бомб, танки ползли по улицам, стреляя и раздавливая автомобили, павших лошадей и человеческие тела. Люди быстро собирали всю воду и еду, что могли найти, и бежали прятаться в подвалы.
Немецкий губернатор Варшавы Ганс Франк [15] удовлетворенно записал, что «полыхает теперь почти вся Варшава. Поджигать дома – самый верный способ заставить повстанцев выбраться из своих крысиных нор. Когда мы подавим восстание, Варшава получит то, чего заслуживает, – полное уничтожение»359. Пока вокруг горели дома, рушились тяжелые балки, жителей выводили из подвалов и конвоировали на площади для расстрела. «Они вытащили нас из подвала и повели к парку имени Совинского в Ульрихов, – вспоминал один из выживших. – Когда мы подошли, в нас начали стрелять. Мою жену убили на месте; наш ребенок был ранен и звал ее. Скоро к нам подошел украинец и застрелил нашего двухлетнего ребенка словно собаку, после чего с несколькими немцами приблизился ко мне и наступил мне на грудь, проверяя, жив я или нет. Я притворился мертвым, иначе меня бы тоже убили»360. Кто-то из спрятанных Иреной детей и их храбрых приемных родителей исчез тем летом, и, скорее всего, они были среди тех, кто рисковал жизнью и кого казнили на улицах. Для Ирены и ее друзей все это напоминало последние дни гетто, и поляки наконец поняли, каково это быть в глазах оккупантов
Вскоре немцы добрались до Мокотува, где прятались Ирена с Адамом, Мария и Генрик Палестеры, и стали зачищать дом за домом. Они намеревались, как ранее гетто, сжечь и стереть с лица земли всю Варшаву, улицу за улицей, в качестве акта окончательной культурной аннигиляции польского народа. Адам и Ирена бежали вместе с жившей по соседству женщиной, доктором Марией Скоковской, и молодой еврейкой по имени Ядзя Песа Розенхольц, которую прятала семья Палестер361. Но куда им теперь идти? Встревоженные друзья обсуждали, что делать дальше. Ясно было одно: никто из них не явится, как было приказано, к блокпостам для депортации. Все они знали, куда сейчас отправляются поезда из Варшавы.
Наконец друзья нашли убежище в руинах дома 51–53 по Ловицкой улице. Сгрудившись в темноте, они совещались. Генрик Палестер и Мария Скоковская были врачами. Ирена – социальным работником. На следующий день они принялись за дело, организовав экстренный госпиталь для раненых бойцов Сопротивления и пострадавших на улицах гражданских362. Работа госпиталя быстро превратилась – как и все, к чему прикасалась Ирена, – в широкомасштабную операцию. Потребность в медицинской помощи была огромной, и госпиталь был на удивление хорошо организован и эффективен, невзирая на критическую нехватку нужного оборудования и лекарств посреди всего этого хаоса.
