– Прекрасно! Я выиграю пари, – ответил Паганель. – Упомяну для полноты Эйре и Лейхардта, объехавших часть страны в тысяча восемьсот сороковом и тысяча восемьсот сорок первом годах; о Штурте – он путешествовал по Австралии в тысяча восемьсот сорок пятом году; о братьях Грегори и Гельпмане, обследовавших в тысяча восемьсот сорок шестом году западную часть материка; о Кеннеди, исследователе в тысяча восемьсот сорок седьмом году реки Виктория, а в тысяча восемьсот сорок восьмом году – северной части Австралии; о Грегори – в тысяча восемьсот пятьдесят втором; Остине – в тысяча восемьсот пятьдесят четвертом; снова о братьях Грегори – с тысяча восемьсот пятьдесят пятого по тысяча восемьсот пятьдесят восьмой год, изучавших на этот раз северо-западную часть материка; о Бебедже, прошедшем от озера Торренс до озера Эйр, и, наконец, о знаменитом в летописях Австралии путешественнике Стюарте, который трижды отважно пересек материк. Первая экспедиция Стюарта в глубь страны относится к тысяча восемьсот шестидесятому году. Позже, если пожелаете, я расскажу вам, каким образом Австралия была четырежды пересечена с юга на север, а сейчас ограничусь тем, что закончу этот длинный перечень именами смелых бойцов за науку от тысяча восемьсот шестидесятого до тысяча восемьсот шестьдесят второго года: братья Демпстер, Кларксон и Харпер, Берк и Уилс, Нейлсон, Уокер, Ленсбор, Мак-Кинлей, Говит…
– Пятьдесят шесть! – крикнул Роберт.
– Прекрасно! Видите, майор, я щажу вас, – продолжал Паганель. – Ибо еще не упомянул ни Дюпера, ни Бугенвиля, ни Фиц-Роя, ни Штока…
– Довольно! – взмолился Мак-Наббс, подавленный количеством имен.
– …ни Перу, ни Куайе, – продолжал Паганель, не в силах остановиться, как экспресс на полном ходу, – ни Бенне, ни Кеннингема, ни Нутчела, ни Тьера…
– Пощадите!
– …ни Диксона, ни Стрелецкого, ни Рейда, ни Вилкса, ни Митчеля…
– Остановитесь, Паганель! – вмешался хохотавший от души Гленарван. – Не добивайте злополучного Мак-Наббса. Будьте великодушны! Он признает себя побежденным.
– А его карабин? – торжествующе спросил географ.
– Он ваш, Паганель, – ответил майор. – И мне очень жаль его, но у вас такая память, с которой можно выиграть целый артиллерийский музей.
– Действительно, невозможно лучше знать Австралию, – заметила Элен. – Не забыть ни одного имени, ни одного самого незначительного факта…
– Ну, положим, относительно незначительных фактов… – сказал майор, сомнительно покачав головой.
– Что такое? Что вы хотите этим сказать, Мак-Наббс? – воскликнул Паганель.
– Я хочу только сказать, что, вероятно, вам неизвестны некоторые подробности открытия Австралии.
– Например? – высокомерно спросил Паганель.
– А если я вам укажу неизвестную вам подробность, вернете ли вы мне мой карабин?
– Немедленно.
– По рукам?
– По рукам!
– Прекрасно! Знаете ли вы, Паганель, почему Австралия не является французским владением?
– Но, мне кажется…
– Или, вернее, известно ли вам, какое объяснение дают этому англичане?
– Нет, майор, – с некоторой досадой ответил Паганель.
– Так вот: Австралия только потому не принадлежит Франции, что капитан Боден, бывший, однако, далеко не робкого десятка, в тысяча восемьсот втором году так испугался кваканья австралийских лягушек, что поспешил поднять якорь, и бежал оттуда навсегда.
– Как! – воскликнул ученый. – Но это злая шутка!
– Очень злая, согласен, – ответил майор, – но в Соединенном королевстве ее считают историческим фактом.
– Это недостойно! – воскликнул патриот-географ. – Неужели об этом говорят серьезно?
– К сожалению, вполне серьезно, дорогой Паганель, – ответил среди общего хохота Гленарван. – Неужели вы не знали этой подробности?
– Решительно ничего не знал. Но я протестую! Сами англичане зовут нас «лягушатниками», а разве можно бояться лягушек, которых ешь.
– Тем не менее это так, – ответил, скромно улыбаясь, майор.
Таким образом, знаменитый карабин «Пурдей, Моор и Диксон» остался во владении майора Мак-Наббса.
54 4800 километров.
55 Прохождение через солнечный диск планеты Венеры должно было произойти в 1769 году. Это довольно редкое явление представляло большой интерес для астрономов. И действительно, оно должно было способствовать точному определению расстояния между солнцем и землей.
Спустя два дня после этого разговора Джон Манглс, сделав в полдень наблюдения, сообщил, что «Дункан» находится под 133°37′ долготы. Пассажиры, справившись по карте, с радостью убедились, что яхта отстоит лишь в пяти градусах от мыса Бернуилли. Между этим мысом и мысом Д’Антркасто австралийский берег описывает дугу, которая стягивается, словно хордой, тридцать седьмой параллелью. Если бы в то время «Дункан» поднялся вдоль экватора, то быстро достиг бы мыса Шатам, оставшегося от него в ста двадцати милях к северу. Яхта в то время плыла по той части Индийского океана, которая омывает Австралийский материк. Итак, можно было надеяться, что дня через четыре на горизонте покажется мыс Бернуилли.
