Существовала еще одна программа – персональный проект Дороха. Тоже интересный, тоже многообещающий. Кириллу приходилось каждый раз документально подтверждать согласие, каждый рискованный эксперимент щедро оплачивался. В чем причина эмпатии, в чем причина «углубленного контакта» между людьми и других пограничных эффектов, мозг или сознание? Физика или мистика? Здесь испытуемых было всего трое, и здесь все время ходили по лезвию бритвы. Кириллу натыкали датчиков уже под кожу, его постоянно записывали, а еще регулярно «подвергали кратковременному импульсному воздействию». Не всегда безболезненному и приятному, но иногда вгонявшему в настоящую эйфорию. Самое смешное, что за несколько лет работы данных скопилась масса, статей написана тьма, а на главный вопрос так до конца и не ответили.
Кирилл сначала разделял энтузиазм Дороха, ему тоже очень хотелось знать, можно ли искусственно вызвать такие изменения. Однако вскоре пошли побочные эффекты. Кирилла, как говорится на здешнем жаргоне, начало зашкаливать. Из троих только его. Он безобразно «плыл», начиная транслировать реакции других испытуемых, пошли проблемы с самоидентификацией до полной потери себя, хорошо, что не окончательной. И вдобавок – дикие приступы страха, если в эксперименте участвовало сразу двое или трое.
Его на время негласно вывели из программы, но прежнее состояние не восстановилось, процесс как будто только набирал обороты. Хотели положить в местную институтскую психушку и «выводить из этого состояния», но Кирилл сумел договориться с Дорохом. Или он в течение месяца научится себя контролировать, только чтобы его не трогали, или согласится на лечение.
Запершись у себя, он днями не вылезал из сетевых библиотек, перепробовал все, даже мантры, и нашел один способ хотя бы создавать ощущение, что все нормально. Сам себя «кодировал». Потом открыл еще одно средство, упражнялся с дыханием до изнеможения, и через месяц Дорох, ввиду явного прогресса, продлил срок самостоятельного лечения. Кирилл снова кинулся в бой, спасаясь. Неоднократно в этих поисках себя ему удавалось пережить знакомое запредельное состояние, как возле трамплина, и он принялся потихоньку нащупывать связь. А для этого следовало сначала прийти в норму, приобрести способность ясно мыслить, не отрываясь от процесса. И он пришел в норму – нет такого, с чем бы не справился человек.
К тому времени Кирилл уже хорошо понимал, что в бывшем Олимпийском комплексе с ним не произошло ничего особо выдающегося. Измененного состояния сознания достичь не так уж трудно, и на рубеже веков, когда в моде была трансперсональная психология, широко практиковались различные методы, действенные, совершенно не сложные и не опасные для обычного человека. Немного музыки, немного интенсивного дыхания, немного смелости – и вот оно. Самое главное – резонанс. Но во время Волны пятнадцатого все это запретили, а когда разрешили вновь, мир заполонил «кубик».
Вот на «кубик» Кирилл теперь и надеялся.
Это чудо разработали в середине двадцатых. За несколько лет он убил зажившиеся на свете кинотеатры, напичканные дорогими экранами сферической проекции по последнему слову техники. У Кирилла остались от них только смутные детские воспоминания. Сбылась мечта – человек наконец-то попал внутрь настоящего объемного кадра. Сначала этот кадр страдал примитивностью, и старые технологии кое-как выдерживали конкуренцию. Но они давали лишь иллюзию присутствия в кадре, «кубик» – настоящее присутствие в гуще событий, головокружительные перемещения, полное растворение в атмосфере. Постепенно техника позволяла все больше, черта горизонта отодвигалась дальше, позволяя софту домысливать мир, сверх отснятого камерой или тщательно прорисованного. Маски заменили очки, новый мир «обтекал» своего зрителя, погружая в потрясающую, живую реальность.
Еще лет десять «кубик» интенсивно совершенствовался, оттачивался. Моделируемый мир раздвинулся до бесконечности, потом зажил настоящей жизнью, разумеется, в соответствии с сюжетом «основного кадра». К тому времени «кубик» частично погрузился в тень: запреты и санкции жестко регламентировали использование нового мирового наркотика. Ведь не каждый может без последствий для здоровья выдержать «настоящие» ужасы или, например, чудеса эротики, если все это происходит, так сказать, в твоем непосредственном присутствии.
