«Тогда катитесь отсюда к черту!» – мысленно выругался я. Но Томаш и без моей помощи решил убраться. Бережно взял охотницу на руки и вынес вон. Я с облегчением закрыл за ними дверь. Когда я зашел в ванну, Элишка, злая и испуганная одновременно, бросилась на меня с когтями. Наверное, от ярости желала исцарапать мне лицо. Но я остановился в дверях, чуть покачнувшись от перенесенного напряжения, и без сил прислонился к холодному серо-синему кафелю. Все ее бешенство мигом исчезло – она прижалась ко мне, нежно ласкаясь и целуя. Я с благодарностью ответил ей тем же. Только любовь могла вернуть мне равновесие. Я целовал жаркие губы и всей душой ненавидел полнолуние, которое каждый месяц делало нас такими уязвимыми и беспомощными.
Где-то к концу ночи я проснулся. Справа от меня лежала Элишка, слева – Катерина. Я подумал, почему Элишка ревновала меня к кому угодно, только не к своей сестре? Осторожно высвободился из их объятий, чтобы никого не разбудить, и удалился в ту комнату, которую они не видели. Там включил ноутбук и около получаса искал нужную информацию. Потом я улегся на узком, но вполне удобном диванчике и уснул.
– Янош? – тихо позвала меня Элишка.
Я ей что-то вопросительно промычал сквозь дрему. Похоже, я не притворил плотно потайную дверь, и Элишка отыскала меня.
– Тебе плохо с на… со мной? – спросила она встревоженно.
– Нет, что ты, мне только надо было кое-что проверить по работе…
– К дьяволу твою работу! – тихо выругалась Элишка, забираясь ко мне под одеяло, и засмеялась: – Ты едва помещаешься на постели, но здесь уютнее, чем там. Тебе не тяжело?
– Нет, спи, – я легко приобнял ее.
Она расслабленно вздохнула, устроив голову у меня на груди.
– Янош, у тебя отвратительный будильник! – на этот раз меня разбудил голос Катерины.
Я разлепил глаза и увидел, как она поставила тикающую коробочку на стол. На циферблате было шесть утра.
– Вам что, в спальне показалось тесно? – полюбопытствовала она, и я заглянул в ее смеющиеся глаза.
– Трудно сказать… – Я уклонился от ответа.
На мне шевельнулась, просыпаясь, Элишка. Она хмуро глянула на сестру. Вот оно – утреннее любовное похмелье.
– Может, сделаешь завтрак? – полюбопытствовал я сквозь зевок. – Раз ты уже встала.
– Если найду на твоей кухне что-нибудь съедобное…
Она удалилась. Элишка соскользнула с меня, отправившись следом, и я размял затекшее тело. Я направился в душ, следом в спальню, где оделся. Потом зашел на кухню. Элишка, все такая же хмурая, сидела на стуле, завернувшись в простыню. Катерина, по-прежнему нагая, как раз заканчивала приготовление завтрака. Черти, облюбовав подоконник, уже что-то сосредоточенно грызли. А за окном поднимался такой же, как вчера, холодный, солнечный рассвет.
Сестры глянули на меня и невольно вздрогнули. На мне был дорогой черный костюм, белая рубашка. Правда, в отличие от всего нашего совета я не носил галстук.
– Тебе хорошо платят за твою работу, Янош, – заметила Катерина. – Даже Марек, имея собственный бизнес, не мог позволить себе столь дорогие вещи и… квартиру в самом центре города.
– У него работа не связана с риском для жизни, – сдержанно заметил я. – Ты что же – считаешь, что я занимаюсь этим из-за денег?
– Из-за чего же? Ты нам так и не сказал.
– Мне хватает совета, перед которым я постоянно отчитываюсь.
– Вот как? Ты собираешься оставить все как есть? Мне казалось…
– Катерина! – предупреждающе оборвала ее Элишка, и это было первое слово, которое она произнесла за утро.
– Тогда я ничего не понимаю. Что за двойная игра?
– Разве?
– Что будет, если они обнаружат нас здесь?
– Вам придется плохо.
– А с тобой?
– Ты не о том беспокоишься, – отрезал я, допил кофе и поднялся. – Вам надо переждать здесь до темноты. Вечером я провожу вас.
– Янош, – Элишка взволнованно подскочила следом.
Я обнял ее и быстро поцеловал.
– Будьте хорошими девочками…
Я вошел в здание совета, однако комната, в которой работали Доминик, Петр и я, оказалась опечатанной. Я понял, что предстоит долгое и нудное разбирательство. До начала совета оставалось минут пять, и я решил, что вряд ли стоит опаздывать. Я уже хотел войти в зал, когда меня окликнул Томаш.
– Можно тебя на минутку? Думаю, лучше предупредить – Диана не собирается оставлять кураторство.
– Спасибо, – сдержанно поблагодарил я. – Я постараюсь, чтобы этого не случилось…
«…любым способом». И вошел в зал. За овальным столом сидело уже человек пять. Руководитель пражской группы Матиаш стоял в сторонке и разговаривал со своим помощником Карлом. Заметив, сперва он окинул меня быстрым, внимательным взглядом, но потом протянул руку для пожатия.
– Доброе утро, Ян. Рад, что ты поправился.
– Спасибо, что позаботились об этом, – я ответил на рукопожатие.
– Ты уже понимаешь – будет расследование.
– Да, конечно.
