– Досадно, Матиаш, но все перечисленное у меня не с собой, – я вывернул карманы. – Даже ножа нет.
– Тогда я поторопился назвать тебя лучшим охотником.
Матиаш крепче сжал рукоять, еще ближе подбираясь ко мне.
– Ты даже не представляешь, насколько верны были твои слова. – Я неодобрительно покачал головой.
К рыже-алым отсветам заходящего солнца присоединились тонкие красные лучики, забегавшие по мне красными муравьями.
– Славно перестраховались, – заметил я. – Ты смог договориться не только с Кларой, но и с Ондрием.
– Это оказалось чрезвычайно легко, особенно после того, как ты пристрелил Диану и Томаша. Он считал их особо важными агентами.
– А ведь ты так и не понял, из-за чего вся эта кутерьма…
– Не слушай его! – оборвала меня старая ведьма. – Он мастак заговаривать зубы. Лжец, предатель!
Матиаш подошел ко мне уже на расстоянии вытянутой руки. Я мельком оглянулся – до пропасти всего три шага.
– Даже не думай дергаться, шагнешь в сторону – и из тебя сделают решето.
– Что ж, мне так и стоять, как барану на закланье?
Матиаш внимательно смотрел на меня, и в его глазах появилось некоторое недоумение.
– Тебе не страшно умирать, а, Ян?
Я рассмеялся, прищурив глаза на солнце. Я опередил Матиаша на короткий миг. Он вскрикнул от боли, когда его грудь пронзили мои когти. Но и его клинок вошел в мою плоть.
– Сдохни! – Матиаш, обливаясь потом, валился на меня, всаживая нож еще глубже.
Я смеялся.
– Почему?!
Он заглядывал мне в глаза, ему было чертовски больно и страшно, но еще больше его пугало внезапно обрушившееся на него непонимание, и расширившиеся его зрачки тьмой наполняло отчаяние. Он пытался найти страх и у меня, но не находил. Пытался найти подтверждение своей победы, но и этого не видел.
Я смеялся уже тише и слабее. Облизывая губы, я в очередной раз попробовал свою кровь на вкус. Мне стало даже в чем-то жаль Матиаша. Ведь когда человек совершает роковую ошибку…
– Ян, будь ты проклят! Какого черта тебе сейчас смешно? Что ты сделал? Что ты сделал, ублюдок?! Какую еще свинью подложил? Отвечай, сволочь!
– Ты чувствуешь свое сердце в моей руке, Матиаш? – сквозь смех прошептал я. – Но я не сожму ладонь и не раздавлю его. Может, твоя новая союзница даже сумеет вытащить тебя с того света… Потому что не хочу забирать тебя с собой…
Дрожа от ужаса, Матиаш опустил взгляд.
– Почему? – спрашивал он, начиная терять сознание.
Но до самого моего последнего вздоха он не услышал ни единого ответа. И лишь понял одно – что не победил меня.
– Это и есть секрет нано? – спросил док Уильям Эвери.
Вопрос прозвучал эхом, возвращая его в тот день. День его Посвящения.
– Это и есть секрет нано? – спросил Джозеф, глядя на священное писание семьи, хранимое многими поколениями его предков в языческом храме Зуль-Халас.
Голос его – тонкий и звонкий голос пятнадцатилетнего мальчишки – дрожал. Руки нервно мяли край широкополой шляпы.
На конторке, подобной той, что стояла в молельной комнате их дома, дома Наноносителей, под куском толстого, сколотого от края стекла лежал аккуратно расправленный огрызок бумаги.
– Читай, – сказал старший брат Саймон, посторонившись. Что-то щелкнуло, заставив Джозефа вздрогнуть, и, негромко треща, медленно разгорелись две длинные, изогнутые над столешницей трубки.
Прежде чем шагнуть ближе, он оглянулся.
Джуди и Бенджи, посвященные два года назад, стояли поодаль. В неровном свете мерцающей лампы было видно, как хмурится Джуд, встряхивает головой, отбрасывая падающие на глаза рыжие пряди. Темноволосый Бенджи улыбался ободряюще.
– Давай, Джози. Это совсем не страшно.
Подбодренный словами брата, он подошел к конторке.
Нет, священное писание его семьи вовсе не походило на священные книги его народа. Обтянутые буйволиной кожей, те были украшены золотым тиснением, сияли каплями драгоценных камней. А древний храм на центральной площади мертвого города, построенный еще до начала Последней войны его предками му-ахидами[5] и ставший с годами местом поклонения древним языческим богам пустыни… Как устремляются ввысь воздушные минареты единого бога, так зарывалась в землю приземистая серая коробка, на много ярусов уходящая вниз, к семи кругам преисподней, к дереву Заккум, плоды которого подобны головам Иблиса.
И потому он не сразу смог побороть волнение, разобрать обведенный жирной красной линией текст.
– «Продавцы надежды», – прочитал он, беззвучно шевеля губами, верхние, самые крупные буквы.
– «Продавцы надежды», – прочитал док с ехидцей.
Вспыхнув, Джозеф метнулся, приподнял сколотое от края стекло.
Тяжелое, оно врезалось в плоть едва не до кости острыми неровными гранями. Он попытался перехватить, когда, не выдержав напряжения, лопнул, зазмеился трещинами скол. Испугавшись, он разжал пальцы, и стекло упало, рассыпавшись градом осколков.
Отступив, Джозеф опустил взгляд на окровавленные ладони.
Хмыкнув, док Билл Эвери покачал головой. Равнодушно развернулся и зашаркал прочь по длинному узкому коридору, меж бесконечных, плотно заставленных книгами стеллажей.
