Колоссальный мегаполис Граун давно принято называть вольным городом: каждый его уровень живёт своей жизнью, словно миниатюрный город. Среди всех возможных особенностей и различий, примечательно самое отдалённое, мерзкое и забытое всеми… Клоака.Клоака – живое воплощение человеческого ада; царство отбросов общества и технологического мусора, где всяческие цивилизованные концепции и нормы потеряли всякий смысл.В этом кошмаре жителям Клоаки приходится выживать и бороться со всем миром за собственное существование. Они её слуги, призраки и рабы. Они – Дети Клоаки.
Вентиляционная шахта В-ОТ-03 работает без остановок уже сорок три года, особенно её главный вентилятор – если верить официальным документам; если верить сварочным меткам – семьдесят шесть. Раньше она служила для очистки воздуха от смога и горячих испарений, а также всего того, что могли источать Верхние Ярусы. Ещё тогда Верхние Ярусы…
Подобно стеблям бамбука, Граун рос вверх. Рос до невозможного быстро. Не успели облагородить и заселить одну Платформу, как над ней росла ещё одна, и всё выше и выше. Нижние Этажи постепенно забывались, поскольку внимание уходило на верхних сородичей. Любая техника, законы, нравы и интересы покидали уровни, как и сами люди.
Теперь же, когда В-ОТ-03 перестал быть пиком вентиляционной шахты, а над его колодцем расположилась ещё пара дюжин уровней, медленный, зловонный, ржавый и скрипящий вентилятор перестал быть чем-то жизненно важным. Дерьмо в воздухе витало как никогда раньше, Нижние Этажи были переполнены отравой и токсинами, и всё, что имело здравый смысл, переехало наверх, а там, внизу, только чахло и сдыхало.
Григорий не был из тех, кто мог бы сказать: «Я живу на тринадцатой платформе, и чувствую себя отбросом общества». Он родился здесь, рос, и считал, что умрёт, – благо, умереть на Нижних Этажах было куда проще, чем на высших. Да, над его головой располагалось много уровней, и самый современный, сорок третий. Однако, он искренне верил, что каждый уровень в огромном организме-муравейнике был важен. На этажах оставались школы, больницы, полицейские участки, тюрьмы, и всё остальное, что делало каждую Платформу, Ярус или Этаж самостоятельным административным местом. Миниатюрным городом.
В обязанности Григория входил техосмотр главного вентилятора В-ОТ-03, наблюдение за тем, чтобы бессмертная машина никогда не останавливалась. Инфо-браслет на левой руке начал вибрировать и загорелся синим цветом: «Опасный уровень концентрации золы в дыхательных путях. Примите препарат-отхаркиватель». Верно… Григорий как-то и не заметил, наблюдая за шахтой В-ОЧ-03 над своей головой, представляя прекрасные парки и аллеи. Он слышал истории от бабушки, что не люди поднимаются к облакам, а облака спускаются к земле, именно из-за этого воздух вверху такой прозрачный, а внизу один лишь смог. Он принял таблетку отхаркивающего средства и облокотился на перила шахты. Препарат рассосался прямо в горле, кислотным пламенем пройдясь по лёгким и выжигая верхние слои мягких тканей, вместе со всем мусором, что осел на них. Повернувшись в сторону бездны, он сплюнул багровый комок слизи из лёгких, как и часть самих лёгких. Внизу он увидел то, что являлось кошмаром для всех верхних уровней.
Клоака.
За непроглядной темнотой неосвещённой шахты находилось самое нутро Грауна. В темноте изредка вспыхивали маленькие огоньки, напоминая усеянный звёздами мрак ночного неба, настолько же многоликое и необъятное, которое уже многие десятилетия никто не видел. Были ли это маленькие костры, о которые грелись бездомные и бедняки, взрывы старинной аппаратуры или неисправные светильники, пытаясь вернуться в рабочее состояние. Григорий ни о чем из этого и не думал – перед ним была тьма, самая настоящая тьма, Скрывающая безликую бездну человеческого существования и забытье самого Грауна. Многие бы начали думать о жизни, что таится по ту сторону непроглядного барьера, об упадках и невзгодах, об ужасном роке и жестокости судьбы… но не Григорий. Ему было плевать. Он промолчал и сплюнул вниз. Кроваво-чёрный сгусток улетел прочь и скрылся в пустоте.
Клоакой пугали детей. Клоаку боялись даже взрослые, и, зачастую именно ей успокаивали самых буйных, поднимая на вопрос ссылку в низины родного города, который из года в год становился менее родным и более враждебным.
Мусор был всегда, и он всегда имел множество обличий: останки пищи, изношенная одежда, непригодное для использования орудие труда… Люди. В Клоаке жили именно такие. Мусор. Григорий слышал о временах, когда Клоака не была такой, какой представляется сейчас, что свалка всех отходов и нечистот находилась под ней, а сама она представляла из себя вполне пригодный для жизни низкий уровень Грауна, но верилось в это с трудом. Новый кроваво-чёрный сгусток со смачным плевком вылетел из рта, боль в лёгких начала спадать. Скоро этот кошмар закончится…
«Где есть люди, там есть и их дерьмо, – сказал как-то отец Григория. – Оно было всюду, и всегда будет плестись за нами. Человек, и его дерьмо, вещи настолько связные друг с другом, что одно без другого существовать не может. Твои однокашники – дерьмо, твои друзья – дерьмо, но ты… ты
