– Шестиклассник! – раздалось из-за двери,– у тебя в комнате наложница клана Красоткина! Не обязуй нас платить местью! Верни девчонку!
Рита выгнулась, как клинок. Камни на бледном лице блеснули, приковали взгляд к Андрею.
– Сам ты шестиклассник, – прошептал Андрей, щеки раскалились от стыда.
– Сингенин-сан, что ты будешь делать?– спросила девочка. Тихо и нежно.
Дверь тряслась от ударов.
– Живо верни девчонку!
Живо выбирай!
Широкоротик, живо задавай верные вопросы!
Амурова принадлежит клану Охотникова, причем здесь некий Красоткин?
– Тебя хочет присвоить чужой клан? – спросил Андрей. Рита кивнула. Барабанные стуки сотрясали дверь.
– Шестиклассник! Живо открой!
Никакой невозмутимости.
Никакого стыда.
Никакого уважения.
Амурова встала рядом и повернулась к двери. Тонкое плечо задело руку Андрея.
Волк наблюдал.
– Не выдашь меня – и клан Охотникова примет тебя, – сказала наложница и пожала плечами: – хотя, может, ты не хочешь к нам.
В дверь колотили.
Живо выбирай!
И все это из-за цветущих ландышей в сердце Стаса Охотникова. Ландышей, что посеял Андрей.
Так. Больше никакого самокопания. Никакого самобичевания. Никакой ширмы от настоящего.
Широко раскрой рот, напряги челюсть и зевни. Шире. Подай сильный поток крови в мозг. Прогони остатки лживой морской свежести из легких. И реши.
– Я не отдам тебя, – сказал Андрей и повернул замок.
Дверь дернулась наружу, но Андрей удержал ее и лишь приоткрыл. К щели вплотную приникло лицо с искусанными губами. Глаза ученика увидели черное кимоно Андрея, удивленно заморгали.
– Новичок? Тот самый?
– Сингенин Андрей, – кивнул Андрей, – еще раз стукнешь – разбужу.
Твердая ладонь Андрея двинула по искусанным губам, и ученик улетел в белесо-черную глубь коридора.
Андрей захлопнул дверь, приник ухом. Долгий шорох жесткого кимоно – встает, отряхивается. Затихающие топ-п-п… топ-п… топ – убегает. За подмогой.
Андрей стиснул дверную ручку.
– Нужно прорываться к Лису-сан и Лютину-сан, – сказал Андрей. – Где их комнаты?
Маленькая ладонь легла на руку Андрея. Слегка сжала.
– Может, лучше останемся, Сингенин-сан? – сказала наложница. – Вдвоем, а?
Андрей посмотрел в глаза цвета свежей зелени. На выпуклый треугольник, источавший чистый мыльный запах. И сглотнул. Он ничего не понимал.
Верные вопросы, где же вы?
– Почему ты не побежала к ним сразу? Почему ко мне?
Губы Риты улыбнулись. Большие глаза успокоились, снова окаменели.
– Здесь бы меня не стали искать, – сказала наложница, – если бы я оторвалась.
«Разреши мне спать с тобой».
– Поэтому хотела переночевать со мной? Ты знала, что тебя будут ждать?
Рита кивнула.
– Сингенин-сан, ты ведь убил Охотникова-сан, – просто сказала девочка, – а Красоткин-сан боялся только его.
Андрей помрачнел, а Рита сказала, как бы утешая:
– Просто Красоткин-сан пока не узнал Сингенина-сан.
На что она намекает?
Топот двух пар ног.
В глазке двое присели у стены: прежний ученик с теперь уже разбитыми губами и новый с кровоточащей рукой. Новый скреб ногтями царапины на запястье, драл рану вширь и вглубь.
Кожа в шрамах – достойная оправа для Духа. Некоторые тщеславные самураи мошенничают и сами покрывают себя шрамами.
Андрей оторвался от глазка. Пробиться еще можно. В ножнах сторожей вместе с катанами сидит возможность остановить Андрея. Сейчас у них нет даже запаха возможности.
Долгие, долгие вытянки.
– Он ушел, а? – спросила Рита. И потянулась к глазку, выпятив грудь.
Амурова не слышит. Ни скребущих по полу сандалий. Ни шороха жесткой ткани на локтях и под коленями. Ни шумного непоставленного дыхания. Да что не так с Кодзилькинской школой Катаны?
– Нет, их теперь двое, – сказал Андрей.
– Сингенин-сан очень спокоен, – Рита закрыла один глаз, прижалась к облезлой доске, – вот я и подумала.
– Сингенин-сан!– вдруг сказала наложница, – их уже…
– Восемь, – буркнул Андрей. – Амурова-сан, отойди от двери.
Есть ли теперь запах возможности у меня?
Снаружи куча ног месила белую муку. Андрей облегченно выдохнул, разглядывая коридор. Во главе подошедших шести стоял Лис. Двое из клана Красоткина отошли дальше, к границе видимости глазка. Все ученики в коридоре держали правые руки на бедрах рядом с рукоятями катан.
Лис стукнул в дверь.
Андрей открыл замок, толкнул доску. Шестеро новоприбывших вошли в узкую комнату, у всех на запястьях оранжевели повязки. Ни Лютина, ни смуглого ученика с глазами-черточками. Дверь захлопнулась.
Лис, а следом и остальные кивнули Андрею.
– Сингенин-сан, благодарим тебя за защиту столь ценного члена нашего клана, – громко сказал Лис. И улыбнулся Амуровой.
Наложница подняла глаза к потолку, тонкие губы прошептали:
– Бесхвостый.
Андрей вслушался в шаги за дверью.
– К нам пришли, – сказал хозяин комнаты.
Один из шести приник к глазку, вскрикнул:
– О сегун!
– Пятеро или шестеро? – спросил Лис. Ученик у двери сосчитал вслух:
– Два… четыре… пять… шесть!
– Значит, сам Красоткин тоже под дверью, – сказал Лис.
– Ты тоже слышишь их шаги? – спросил Андрей. Лис покачал головой.
