– Но если бы деревня находилась намного дальше, – сказала наложница, – копейщик скормил бы волку себя целиком.
Лис с раздражением пожал плечом.
– У аппетита каждого есть предел, Амурова-сан, – сказал Лис, опустив взгляд на могилку Стаса, – ты же наедаешься одной ватрушкой? Или в тебя запросто вместился бы мешок лепешек?
В ответ Рита плюхнулась обратно на тюфяк, проворчав:
– Твой волк кормится не мясом, а правдой, чтобы погадить ложью!
Прежде чем Лис ответил, Андрей сжал ручку двери. Рядом с этими двумя слухачами чужих мыслей было неловко. Пора уже напасть на четвертую комнату в левом крыле девятого этажа.
Только одно смущало: красная доска запрещает рубить, ломать и даже лизать двери и стены.
– Как мы войдем в комнату Видждан-сан? – сказал Андрей. Лис потрогал пальцем края облупившейся краски на травяном поле рисунка. Пощекотал обглоданную лису.
– У? Я думал, Сингенин-сан, ты скажешь: у тебя ведь столько талантов. – Лис пожал плечами. – Через дверь?
Андрей прижался лбом к облезлой доске. Волк, не обращая на него внимания, лизал себя меж задних лап.
– Тогда остается только с улицы? – предположил Лис.
Андрей повернулся к окну. Рита уже села и вглядывалась в чернь снаружи.
– Из клана проживает кто-то на девятом этаже? – сказал Андрей.
– Из нашего нет, – Лис улыбнулся, – но из клана союзников – возможно.
Створка окна распахнулась, и Андрей запрыгнул внутрь как раз, когда Алексей Зотов говорил:
– …Рассчитаетесь четырьмя пачками «Именинного», если бельчонок за окном таки не свалится.
– За окном был только я, – ровно сказал Андрей и подошел к Зотову, – никаких бельчат.
Дайме обоих кланов резко замолчали, ладони правых рук легли на оби. Никто не двигался, все выжидали, одна Гера Ява наклонила голову к Адаму Смирнову:
– Беленький-сан, – прошептала девочка-скелет только блондину, но все в комнате слышали, – я вырезала сетку на своей ночной рубашке – на животе и груди. В ней я почти как голенькая, но не совсем. Зайдешь ко мне поглядеть?
Адам не ответил, только его кисть подвинулась ближе к рукояти меча.
Самураи союзных кланов напряженно смотрели друг на друга. Лис протянул Андрею его катану.
– Приходи-приходи, Беленький-сан, – облизывалась Гера. – У меня в комнате есть розги – Сухой-сенсей разрешил собрать обломки после урока сегодня. Еще есть бусы из скользких круглых камушков, тонкий зубристый стержень, веревка для ручек – все, что тебе нужно. Ах да, и банан.
Желудок Ждана заурчал.
– Беленький-сан, я буду тебя ждать, – говорила Гера. – Ну если, конечно, сейчас тебя не разбудят от иллюзий.
Зотов равнодушно посмотрел в окно.
– Нет белок, – медленно сказал он.
Счет за оскорбление не открылся.
Синие иглы отвернулись от оябуна союзников. Дайме отпустили оби, снова загомонили.
– Предосторожности сделаны? – спросил Андрей Лиса. Предосторожности насчет клана Зотова. Лис понял.
– Сэме на лестнице, – сказал узколицый, – если нас предадут, они прибегут.
Руки Андрея развязали оби, красная материя плавно стекла на пол, затем новичок снял кимоно и хакама. Дайме замолкли и наблюдали, как в ворох одежды плюхнулась перевязь с красными пластинами. Гера закусила губу, глядя, как Андрей стянул набедренную повязку.
– Считайте до пяти сотен, – сказал Андрей, – затем выгляните в коридор. Дверь наложницы будет приоткрыта.
– Мой клан не идет, – сказал Зотов, ухмыльнувшись. – Комнату с окном я вам дал: до утра жду расчета. Четыре пачки «Именинного».
– Ты тоже не идешь, – сказал Андрей Ждану.
– Что? – вскричал круглощекий самурай. – Я – дайме! Какого я не иду?
Из глубин кишок Рябова прерывисто взревел медведь, или свин, или кто там у него внутренний зверь.
– Если твой живот услышат спящие стражи наложницы, – сказал Андрей, сжав ножницы в кулаке, – тихой вылазки не выйдет.
– Обнажите катаны заранее, – Андрей повернулся к Лютину, – входите в комнату тихо. Колите спящих в висок или в глаз под прямым углом – чтобы клинок достал мозг.
Пасть волка раскрылась. Андрей замолчал, приготовился к издевкам, зубоскальству, глумливым советам, но зверь лишь сонно зевнул.
– Если начнется драка, не машите катаной – заденете своих, – закончил Андрей. – Только колите.
Глеб не возражал, молча кивал. Перед чужаками он не выказывал презрения к своим.
Одним слитым движением Андрей запрыгнул на подоконник и нырнул в окно.
– Ефрем, считай до пяти сотен, – приказал Лис.
– Один, два, три…
Ветер больше не препятствовал движениям нагого острого тела Андрея. Руки, как мечи, со свистом рассекли встречную массу воздуха, упершись локтями в откосы, а кулаками – друг в друга. Ноги повисли над отливом и бездной, как овсянка на палочках.
Андрей повернулся к бесконечной тьме и усмехнулся.
Человек выдержит все, чего испугается самый сильный зверь.
Волк оскалился:
«Я бы похлопал тебя по плечу, человек, в самом деле, но у меня нет рук».
Пальцы ног коснулись крутого холодного отлива. Андрей опустил руки, пятки звонко хлопнули по металлическому листу, и нагое тело, оттолкнувшись, прыгнуло вправо.
