— И что теперь? — спросила она и, вздохнув, подошла к берегу озера, заглянула в него. Вода стояла и без ветра больше походила на огромное зеркало.
— То, что ты прекрасно умеешь, — улыбнулся он и кинул ей бо.
— Это что же?
— Рубить крылья.
Она испуганно обернулась и, прижав бо к себе, замотала головой.
— Не твои, а мои, — утешил он ее, но это Люцию и не волновало. — Только четыре. Справишься? Больше некому.
Императрица поморщилась, но кивнула.
Самсавеил положил на камень темные вещи, аккуратно свернул Евин плащ и принялся снимать форму ангелов. Люцифера искоса наблюдала, про себя удивленно вопрошая, как так вышло, что его идеально сложенное тело не менялось с годами совсем. Красивые черты лица, вечно мягкие волосы, мускулистое тело. Оно вообще не подчинялось законам времени.
— Верхние две пары, — уточнил он, нагим подходя и поворачиваясь к ней полубоком.
— Сейчас, — Люция забралась на старые ступени и поманила Самсавеила рукой, поставив так, чтобы было удобнее. На две головы ниже себя.
— Ну-ка, — он забрал из ее рук бо и провернул по рукояти. — Береги глаза.
Вняв предупреждению, Люцифера вслепую обнажила меч и занесла над головой, за спину. И только тогда открыла глаза и примерилась. Самсавеил предусмотрительно закрылся нижними крыльями и крепко держал их руками, чтобы она не могла их отсечь.
Коротко выдохнув, Люция обрушила меч на крылья. Хрустнули кости, но белоснежный клинок слизал их со спины, будто масло.
Оставшись стоять, императрица нашарила в ногах ножны бо и вернула в них меч, и только после этого взглянула на Самсавеила. Он затянул свежие раны, и они стали просто едва заметными рубцами. Повел рукой над обрубками крыльев и, подняв их в воздух, оставил под самым потолком. С треском освободились от кристаллов старые цепи из ангельской стали и крепко-накрепко замотали крылья.
— Что ты будешь делать? — спросила Люция, спрыгивая со ступеней.
— Я сделаю так, что тридцать три шисаи однажды вернут к жизни мою Еву, — честно сказал он, вытаскивая из своих вещей ее сердце.
— И что ты будешь с ней делать? — вздохнула она.
— Я еще не решил. Но сперва я должен вернуть ее, вот и все, — он медленно вошел в ледяную воду с сердцем Евы и нырнул.
Люцифера осталась ждать его на берегу, задумчиво поглаживая череп в мешочке на бедре. Проследила, как крылатый доплыл до середины озера и ушел под воду.
Через несколько минут вода пришла в движение. Тихо зашептал водопад на другом краю грота. Зашелестели, будто вздохнули, яблони. И словно сам сад ожил, встрепенулся ото сна. Заискрил лиловым, заиграл тысячами бликов.
А она все ждала и ждала, высматривая всемогущего и всезнающего. И когда он наконец вынырнул у самого берега, едва не отшатнулась, не узнав сразу.
Крыльев за спиной больше не было. Только черный хвост ходил из стороны в сторону, кошачьи уши дергались, а тонкие лапы, черные без единого пятнышка, топорщились мокрым мехом.
— Зачем?! — непонимающе прошептала она, когда он прошел мимо нее.
— Я ведь уже ответил на твой вопрос, — усмехнулся он и, высушив свое тело, принялся одеваться. — Бо и плащ я оставлю тебе. Ты, если хочешь, можешь отдать их Химари, я все равно возьму, когда они потребуются. И за сердцем вернусь. Но ты тогда уже умрешь. А это — из меня самый талантливый шисаи на свете.
— Гхм, есть один нюанс. Даже два, — она склонилась над ним, искоса наблюдая, как он одевается в самую обычную одежду.
— Ну?
— Ты прекрасно выглядишь. Просто божественно, — кивнула она и сжала губы, пряча улыбку.
— Спасибо, — непонимающе отозвался Самсавеил, но, почуяв подвох, посмотрел ей в глаза. — Что ты имеешь в виду?
— Ну настолько красивых мужчин я не встречала. Слишком правильные черты лица. Уникальные. Узнаваемые.
Он провел рукой по лицу, меняя его. Глаза цвета свежескошенной травы теперь глядели лукаво, тонкие губы и нос, резко очерченный подбородок меняли его до неузнаваемости. Люция обратила внимание на руки и голый торс. Полностью исчезли шрамы, огрубели пальцы и ладони.
— Так лучше?
— Да, — кивнула она. — Но я не хочу врать детям Химари, а ведь ты собираешься обмануть их.
Самсавеил прыснул смехом.
— Я уйду из Райского сада, и ты все действительно забудешь, не бойся. Скажешь всем, что я вернул сердце, оставил две пары своих крыльев тут и улетел. Наверное, самоубийца, на двух крыльях еще никто никуда не долетал.
Люцифера вздохнула и покачала головой.
— Будь умницей, не плачь, — одевшись, он поднялся на лапы и, поманив ее к себе, приобнял. — Мы еще встретимся, я верну тебя после смерти, мне нужна гарантия, что все получится.
Она глубоко вздохнула и похлопала его по спине. А когда он отстранился и направился к выходу, отвернулась и села у самого берега.
У самой расщелины Самсавеил обернулся и, оглядев ее сгорбившуюся фигуру, закусил губу.
— Прости меня за все. За все что я сделал, и за все, что я сделаю, — прошептал он, не рассчитывая, что она услышит. Ему просто было важно это сказать. Озвучить. Чтобы понять, чувствует ли он это на самом деле. Но он ничего не почувствовал.
